Мужики мрачно переглянулись, и по очереди кинули взгляд на самого высокого и мощного из них.

Все они знали Амирхана лет двадцать, и за эти годы поняли одно – прозвище Дикий он получил не просто так.

– Ты бы рот прикрыл, если проблем не хочешь!
– буркнул Череп, прищуривая глаза и явно давая понять, что есть грань в общении, которую переходить не стоит.

– А что я не так сказал? Человек сидит уже какой час, и не притронулся к картам!

– Бессмертный что ли? Не боишься собственную челюсть проглотить, гандон?

Всё это время сам Амирхан молчал, лениво перелистывая контакты, хотя внутри уже зажёгся опасный огонь, который мог разрастись до пределов трагедии. Для одного конкретного типа.

– Амир, плюнь на него. Он того не стОит, - проговорил рядом Крапивин, за двадцать лет тесной мужской дружбы так изучив своего товарища по жизни, спорту и криминалу, что мог определить его состояние даже по тому, как он сжимал в руке телефон.

Мужики знали, что в бешенстве Амирхан становился настоящим зверем.

Он бил не до первой крови, и не до отключки своего противника.

А до смерти.

Пока тот не переставал дышать, превращаясь к тому моменту в кровавое месиво. Кричать и оттаскивать его было делом бесполезным.

Они с мужиками много раз пытались, и за все годы не получилось ни разу.

Амир просто превращался в демона, если заводился по-настоящему.

В таком состоянии под раздачу могли попасть и свои.

Это тоже жизнь уже показала.

Да, потом Амир переживал, раскаивался и не спал ночами, но в моменты ярости его глаза закрывала кровавая пелена, и он переставал видеть кто свой и кто чужой.

– Меня приглашают в игру, - наконец отозвался сам Амирхан, вскидывая голову и лениво откидываясь назад на спинку стула, - Что в этом страшного?

Крапивин только нервно хмыкнул, по интонации друга понимая, что процесс уже запущен.

Зверь почувствовал кровь и от своего уже не отступит.

Не стоило говорить, что Амир не принимал участия в играх вот уже как лет десять, хотя был любимчиком фортуны, и часто мог за одну ночь выигрывать немалые суммы, которые они затем дружно пропивали и проедали в ближайшие дни, как правило снимая сауну и девочек.

Бурная лихая молодость осталась позади, оставляя лишь острые воспоминания, которые иногда тревожили душу и тянули вернуться к этому обратно.

Но нет.

Теперь у большинства из мужиков были семьи – верные, хоть и не всегда покладистые жены. Дети. У некоторых даже внуки черт побери!

Ну и любовницы, конечно.

Куда же без них?

– Вот именно, что тут страшного? – поддакнул воодушевленно глупый мудак, совершенно не замечая с каким зверем он собирается играть.

– На что играем? – Амир подался вперед, впиваясь глазами в мудилу, - Что ставишь на кон?

– Жену. Она у меня красавица.

Он снова протянул руку с телефоном, но Амирхан так и не обратил на это внимания, коротко и грубо кивая:

– Принято. Сосёт хорошо?

– Что?...

Мудила покрылся холодным потом, когда мужчина поднял на него тёмные глаза, которые в полумраке небольшой темной комнаты казались совершенно чёрными. Просто демоническими.

Почему он сразу не обратил внимания на то, что этот мужик просто огромный?

В черной водолазке его плечи были просто каких-то нереальных размеров, а ручища, которые держали телефон, запросто и без усилий могли обхватить шею одной ладонью, чтобы задушить.

И взгляд у него был прямой и тяжелый.

Он вовсе не был красавчиком, или хотя бы просто симпатичным.

Он был настоящим мужиком. Варваром.

Прямым и жестоким.

И именно за это его боялись, уважали и, быть может, любили.

Он не шутил и не стебался над ним.

– Трахаться умеет? Потому что я буду иметь её как захочу и когда захочу в течение месяца, если ты проиграешь, - Амирхан смотрел на придурка чуть прищурившись, и с удовольствием ощущая горячий озноб, который прошелся по телу того, кто понял, что ляпнул, и в какую грязь только что затащил собственную жену.

Уже было не важно хорошая она или плохая.

Красавица или уродина.

Он сам наказал и себя и её тем, что не смог вовремя остановиться и уйти отсюда в мыслях, как собирать деньги, чтобы платить картёжный долг.

А дальше ведь будет только хуже.

Мудак еще не знал, что, конечно же, не сможет найти восемьсот гребанных тысяч за неделю, и его поставят на проценты, отчего очень скоро долг превратиться в несколько миллионов.

Надеялся на кредиты?

Таким не одобрят большую сумму.