— Знаешь, — заговорил молодой император, и его фигура изменилась, став нынешним собой, без руки. Изменился и голос — стал более низким, тяжёлым. — Я устал от всей этой власти. Будь моя воля, — мужчина вскинул голову вверх, и там расцвело звёздное небо, — я бы закончил эту войну с Китайской империей, а затем скинул всё на кого-то из детей и отправился с тобой туда, к новым свершениям, — в его взгляде промелькнула надежда, а губ тронула почти незаметная улыбка.

Он замолчал. Я тоже молчал. В голове крутились сотни мыслей, каждая из которых противоречила другой, ища выход из этой непростой ситуации. Впрочем, молчал я недолго, заговорив:

— А ведь я даже не знаю твоего имени.

Император крайне удивлённо посмотрел на меня и вдруг засмеялся. Искренне, от всего сердца, и очень громко, а вместе с тем и ярко.

Да, шутка ли, однако за всё время так и не узнал его имени. Даже в памяти Сергея его не было.

Отсмеявшись, мужчина протянул мне целую руку, с довольно тусклой улыбкой говоря:

— Александр. Александр Романов.

Я протянул руку в ответ, мы скрепили рукопожатия и я ответил:

— Асшель Вайторл.

В этот момент Александр удивился ещё больше, но лишь кивнул мне.

— Скажи, Асшель. Это конец?

Когда я вернулся наружу, то развеял меч и подхватил тело императора, не позволяя ему упасть. Великий воин не должен падать на землю, как безымянный труп.

— По… — послышался тихий, практически неслышимый шёпот, сорвавшийся с его губ, — позаботься… о Тане… и… Анастасии… Вверяю… своих дочерей… тебе… Прошу… Не оставляй… Моих… Дочерей…

Шёпот стих, и осталась лишь тяжесть тела, которую я сам взвалил на себя. Голова императора бессильно склонилась на грудь, взгляд помутнел окончательно.

Подняв одну руку, я закрыл его глаза, затем аккуратно вытащил из руки рукоять меча, развернулся и, подхватив императора на руки, медленно пошёл к людям, которые не отводили глаз ни от меня, ни от него. Каждый шаг, каждое тихое бряцание доспеха, отдавалось в сознании тихим эхом.

Егор, стоя и смотря на Сергея, у которого на руках было тело отца, сам не понимал, почему в этот момент не мог пошевелиться. Внутри него бушевали сотни мыслей, тысячи желаний, раздирающая ярость, но… Как бы он сейчас ни хотел броситься на Сергея, не мог даже двинуть пальцем.

Всё его тело оцепенело от страха. От страха перед той силой, которая не так давно была на их стороне, а сейчас убила отца. От страха перед осознанием, что рядом с ними всё это время находилось существо, способное одним решением перечеркнуть жизнь союзника.

Только сейчас парень до конца осознал, насколько опасными могут быть высшие и насколько разными могут быть их личные амбиции…

Взгляд Егора встретился со взглядом Сергея. Тот смотрел прямо, и в его глазах не читалось ничего. Ни радости, ни торжества, ни открытой грусти… Словно он сделал это просто потому, что должен был. И это породило в парне новую волну ярости.

Я подошёл ближе и увидел, что никто не шевелится. Все — кроме с тревогой смотрящей на меня Ани — замерли, практически не в силах даже дышать.

Только что на их глазах умер император. Убитый мной. И сейчас каждый из них ощущал страх. Страх перед резко переменившейся ситуацией и превосходящей силой в моём лице.

Что бы я сейчас ни сказал им, чтобы успокоить или объяснить ситуацию, — они ничего не услышат. Слишком силён их шок, слишком громко внутри них кричит утрата.

Подойдя с телом к Леониду, я посмотрел ему в глаза. В них читались дерзость, боль и ярость, но тело, скованное страхом и потрясением, по-прежнему не слушалось.

— Вашего отца, — всё же решил я попробовать, — взяла под контроль королева Роя. Он уже не контролировал себя, поэтому, чтобы император не стал её марионеткой — мне пришлось убить тварь в нём.

Как я и думал… Взгляд Леонида стал лишь ещё злее. Им трудно это понять, и ещё труднее принять… Умер их отец. Сейчас любые доводы будут звучать для них, как слова на чужом языке.

Аккуратно протянул тело императора Леониду, и тот, через силу и страх, всё же вытянул сильно дрожащие руки. Когда я опустил довольно тяжёлое тело, парень резко накренился вниз, опускаясь на колени, но удерживая отца. Его плечи дрожали, пальцы впивались в доспех, а из глаз потекли слёзы.

Я стоял, смотря на того, кто не сдался, сражаясь до конца. Как бы ни был силён враг — император сражался, даже уже не чувствуя своего тела.

Я всегда ценил жизнь, а также всегда уважал воинов. Тех, кто идёт вперёд, несмотря ни на что и не сдаётся ни перед какой преградой. Александр Романов — именно такой человек.