Они тянутся к дверце моей клетки, и я спешу очутиться как можно дальше от них. Горящие железные прутья у меня за спиной снова мгновенно останавливают мое отступление, а мой крик боли заставляет одного из орков удовлетворенно хмыкнуть. Будто мой крик – его самый любимый звук на свете.

– Пожалуйста, не делайте мне больно, – молю их я, но мой голос едва слышен, и черный ключ плавно скользит в замок моей клетки.

Один поворот огромного запястья – и дверь в мою клетку открыта. Вокруг – ужасающая, давящая тишина.

Мой взгляд мечется вокруг, отчаянно ища что-то, что поможет сбежать или попросить о помощи, я натыкаюсь лишь на холодный оскал железа и дикого гигантского орка. Округлые когти венчают громадную руку, которая тянется ко мне, с моих губ срывается невнятный лепет ужаса, который быстро превращается в мучительный крик – орк вцепился в мои волосы и грубо выдернул из клетки. Я вскинула руки, пытаясь дотянуться до кулака, сжимавшего мои локоны, и другая рука тут же схватила меня за горло. Крики, полные муки и ужаса, тут же оборвались – орк крепко сжал мое горло, пока я болталась в воздухе. Выглядело так, будто я – всего лишь непослушная крия [1] , которой надобно преподать урок.

По ноге потекла струйка горячей мочи, я царапала ногтями пальцы орка, пытаясь ослабить его хватку на моем горле.

– От твоего страха у меня стояк, маленькая шлюшка, – из-за моей спины донесся хриплый голос, и чужое горячее дыхание окутало меня целиком.

Спиной я почувствовала толстую кожу орка, больше похожую на броню, тошнотворно длинный, влажный и теплый язык скользнул по моей щеке. Он принялся слизывать дорожки слез, текущих по моему лицу, а второй орк наблюдал – в его взгляде читалось неприкрытое возбуждение. Ожоги на моих плечах мучительно ныли, пока жесткая кожа орка терлась о них. Перед глазами все поплыло, по краям расфокусированного зрения появились черные круги.

– Дай мне послушать ее, Гат, – приказал орк у меня за спиной, и хватка на моем горле ослабла, другая лапа опустилась на мою талию и прижала меня к огромному телу позади.

Я сипела и задыхалась, умоляя легкие сделать еще вдох, снова и снова. Из горла рвались только жалкие хрипы, по лицу вновь потекли слезы.

– Пожалуйста, – взмолилась я, но это было единственное слово, что успело вырваться из моего саднящего горла – чужая рука вновь предупреждающе сомкнулась на нем.

– Она уже умоляет нас, Эорн? – Орк, стоящий передо мной, ощупывал меня взглядом, и в глубине его желтых глаз горела тошнотворная похоть.

Он потянулся к пропитанному мочой подолу моей сорочки и задрал его повыше. Я впала в неистовство: брыкалась, пиналась и царапалась, чтобы вырваться, но хватка на моем горле становилась все крепче, пока обволакивающая темнота не захватила меня целиком, а конечности не повисли в изнеможении. Все мои жалкие попытки вырваться бесполезны – орк держал меня крепко, и я попыталась подавить гнев, бурлящий во мне, и не поддаваться беспомощности, которая грозила утащить меня на дно, словно якорь.

Орки хохотали, пока я в бессилии билась и пыталась оттолкнуть их лапы от моих бедер. Рука, что обвилась вокруг моей талии, напрягается – орк наклонился ко мне, и его губы растянулись в злобной усмешке. Сверкнули острые зубы, а затем он высунул толстый черный язык и слизнул мочу с моего бедра. Хватка на шее ослабла, а он лизал меня, снова и снова.

Меня охватили ужас и отвращение, и ко мне пришло болезненное осознание: с каждым движением его язык приближался к тому месту, которое я бы ни за что по доброй воле не открыла такому чудовищу, как он.

Мною овладел ужас, я была близка к истерике, жадно глотала воздух.

Гат, слизывая следы страха с моих ног, словно смакует их и наблюдает за мной своими сальными глазками. Они вспыхивают огнем, когда он видит страх и панику в моем взгляде. Он смотрит на мое испачканное белье, а затем снова поднимает глаза, словно желая удостовериться, что я понимаю, к чему все идет.

– Пойдем, брат, ты же знаешь, Дорсин не любит, когда его заставляют ждать. Он и так уже весь извелся из-за этой маленькой красотки, – произносит орк у меня за спиной, Эорн, и гладит меня по шее.

Его дыхание пахнет гнилым мясом, и я стараюсь не захлебнуться, когда в горле встает очередной слабый всхлип.

Гат раздраженно рычит, вновь отвратительно, со смаком, проходится языком по внутренней поверхности моего бедра, но затем все же выпрямляется.

– Думаешь, он позволит нам поиграть с ней позже?

– Не думаю, что мы придем на ее крики – только если ее народ не заплатит. Хотя мороки с ней было много. Держу пари, он даст нам парочку других. Вставим им, пока их не продали. – На жуткой роже Эорна расплывается улыбка.

Стоило Гату услышать слова брата, как я замечаю угрожающий блеск в его глазах, и вдруг его когти впиваются мне в бедро. Я задыхаюсь от боли и вновь пытаюсь вырваться, хоть это и бесполезно. Но он одним быстрым движением срывает с меня нижнее белье, а затем, смеясь, отступает. Его рука наконец отпускает мое горло. Белье, что он сорвал с меня, он подносит ко рту и принимается посасывать его.