Он повернулся к Виктору.

— Господин Винтерскай, готовы ли вы добровольно передать опеку над племянницей её брату?

Виктор лицемерно улыбнулся.

— Разумеется, нет, — мягко, почти ласково произнёс он. — Эмма находится под моей защитой уже три года. Я заботился о ней, когда её брат… — он выдержал паузу, — … был не в состоянии позаботиться даже о себе. Было бы безответственно с моей стороны отдать ребёнка человеку, который только сегодня вернулся к нам в здравом рассудке. А теперь, если позволите, у нас семейные дела…

Он снова взял Эмму за руку.

Ясно. Походу мой вечерний план придется исполнить досрочно, ибо другого выхода я сейчас просто не вижу.

— Виктор!

Он остановился.

— Я вызываю тебя на поединок.

Слова упали в тишину, как камни в воду, и по толпе пробежал вздох, потому что сотни людей втянули воздух одновременно.

Виктор медленно обернулся, и на его лице застыло выражение лёгкого недоумения.

— Поединок? Племянник, ты, кажется, забыл, где находишься. Сегодня Праздник Меры, и в такие дни поединки запрещены, — он покачал головой с показным сожалением. — К тому же… какой смысл? У меня нет причин сражаться с тобой, это было бы негуманно.

— Если ты победишь, я откажусь от наследства. Всё имущество семьи Винтерскай перейдёт к тебе, полностью и безоговорочно, а если проиграешь, — я сделал шаг вперёд, — то ты откажешься от опеки над Эммой. Здесь и сейчас, при свидетелях.

Я видел, как в глазах Виктора вспыхнул огонёк жадности, чистой и незамутнённой. Он просчитывал и взвешивал: всё имущество рода Винтерскай, поместья, земли, активы по всей империи, против одной маленькой девочки, которую он и так собирался убить ради родословной.

Для него это должен быть слишком большой соблазн.

— Господин Ларс, — Виктор повернулся к имперцу, — не возражаете ли вы, если мы ненадолго прервём празднество? Мой племянник, очевидно, нуждается в… наглядном уроке, и было бы невежливо отказать ему в такой просьбе.

Ларс задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Внутренние дела семей и кланов остаются их внутренними делами, — произнёс он наконец. — Если семья Винтерскай желает уладить свои разногласия традиционным способом, Империя вмешиваться не станет. Я засвидетельствую результат этого поединка.

Виктор кивнул.

Он передал Эмму алхимику, и старик вцепился в её руку сухими пальцами, после чего Виктор начал спускаться с помоста. Шаг за шагом, не торопясь, с улыбкой победителя.

— Знаешь, племянник, я давно хотел с тобой поговорить. По-семейному, — Виктор остановился в пяти шагах от меня, неторопливо размял шею и демонстративно хрустнул костяшками пальцев, щурясь в притворно-ласковой усмешке. — Что ж. Я готов надрать тебе задницу.

Ларс поднял руку.

— Условия поединка, — перекрыл он людской гомон без малейшего усилия. — Разрешено использовать личную силу: тело, культивацию, оружие и артефакты. Бой ведётся до тех пор, пока один из участников не признает поражение. Либо до смерти.

Он обвёл взглядом толпу.

— Прошу всех освободить площадь. Участникам занять противоположные стороны.

Народ хлынул к краям, прижимаясь к стенам домов и лоткам торговцев. Матери хватали детей, мужики отталкивали друг друга локтями за лучшие места, и пустое пространство ширилось с каждой секундой. Через минуту между мной и Виктором легло метров пятьдесят утоптанной земли.

Дядя неспешно разминал плечи, перекатывая красный медальон между пальцами. Он выглядел слишком расслабленным для человека, который только что согласился на смертельный бой.

— Знаешь, племянник, — Виктор говорил нарочито громко, чтобы его слышали вся находящиеся рядом люди, — ты меня всё-таки удивил. Восьмой уровень Закалки в шестнадцать лет. По меркам Винтерскаев это… — он помедлил, словно подбирая слово, — … не мусор. Пожалуй, вполне достойно, чтобы прислуживать семье. Подавать чай, чистить сапоги…

— Виктор, ты же сам на восьмом уровне. У тебя что, самооценка настолько низкая, что ты себя в слуги записал?

Ухмылка дяди чуть дрогнула.

БОММ!

Гонг.

— Начинайте! — объявил Ларс.

Виктор не двинулся с места.

— Мальчишка, — он покачал головой с показным сожалением, — я не собираюсь марать об тебя руки.

Он поднёс большой палец к губам и прикусил подушечку, после чего капля крови упала на землю.

Земля зашипела.

Из точки, куда упала кровь, повалил серый дым, густой и маслянистый, с запахом тухлой рыбы и горелой кости. Дым закрутился спиралью, уплотняясь и обретая форму.