Алекс хотел спросить, почему отец так скрытничает, но его рука, протянутая для рукопожатия, оказалась зажатой в кулаке купюрой в пять долларов.

— Вы же знаете, я не могу принять это, — сказал он, показывая купюру. Отец Гарри накрыл купюру своей массивной ладонью.

— Чепуха, — сказал он. — Ты нам очень помог.

— Я не могу допустить, чтобы вы обворовывали бедную церковь, чтобы заплатить мне, — сказал Алекс.

Отец Гарри не ослабил хватку.

— Я получаю церковное жалованье, — сказал он. — Большую часть я трачу на содержание этого места, но кое-что оставляю себе. — Он посмотрел Алексу прямо в глаза, как часто делал, когда тот был маленьким. Отец Гарри умел смотреть так, будто видит тебя насквозь. — Позволь мне сделать это, — сказал он. — Трудящийся достоин своего вознаграждения.

Алекс улыбнулся и кивнул. На мгновение он снова оказался в миссионерской школе вместе с другими соседскими детьми.

— Первое послание к Тимофею, — сказал Алекс. — Глава пятая, стих… двадцать?

— Восемнадцатый, — поправил его отец Гарри. На его суровом лице читалась гордость, но в глазах была печаль.

— Я зайду в субботу, — сказал Алекс. — Около полудня.

Из-за этого пострадает его бизнес, но ему было всё равно. Если он нужен Отцу, он придёт. Всё просто.

— Спасибо, Алекс, — сказал он. — А теперь иди. У меня много работы.

Алекс начертил ещё одну руну малой преграды и вышел под дождь, миновав очередь из бедных оборванных мужчин и женщин, ожидавших простой еды. Он мысленно отметил, что завтра утром первым делом расскажет Лесли о своём визите в субботу. Ей это не понравится, но Алексу всё равно. Если бы не Отец Гарри, он, возможно, стоял бы в этой очереди, промокший до нитки, в ожидании единственной приличной еды за весь день.

Было уже поздно, и Алекс чувствовал напряжение последних часов, которые он провёл за начертанием и чтением рун. Магия изматывает тело и разум не меньше, чем любая физическая работа. Он закурил ещё одну сигарету из пачки Берта, поднял воротник и направился домой в мерцающем свете уличных фонарей.

Алекс сел на трамвай, идущий на запад, вышел за несколько кварталов до парка, а затем пересел на другой, идущий на юг, пока не добрался до "Ланч-бокса". Он хотел зайти и рассказать владельцу Максу о Мэри, но передумал. Она справится и без его помощи, а Макс мог часами говорить на любую тему. Сейчас Алексу хотелось только холодного пива и тепла у камина.

Он жил в четырехэтажном особняке из бурого песчаника всего в шести кварталах от Центрального парка. Дом принадлежал его наставнику, британскому врачу на пенсии, Игнатиусу Беллу, бывшему офицеру военно-морского флота Его Величества. Белл переехал в Нью-Йорк, чтобы жить со своим сыном Кингсли, который уже жил там, но еще до прибытия корабля с Игнатиусом Кингсли скончался от пневмонии. Белл приехал в Нью-Йорк, имея при себе лишь надгробие, особняк из бурого песчаника и достаточно денег, чтобы безбедно прожить оставшиеся годы жизни.

В британском флоте в качестве врачей служили рунные мастера. Как говорил Белл,

— Любой дурак может влить в человека целебное снадобье, но только рунный мастер может наложить Исцеляющую руну и как следует срастить сломанную ногу.

Доктор Белл был полон подобных высказываний.

Прожив несколько месяцев в Нью-Йорке в доме своего сына, Белл решил, что ему нужно передать свои знания. Кингсли был банкиром, а у Белла не было других детей, поэтому он стал искать подходящего ученика. В конце концов он нашел Алекса, который торговал простыми рунами, которые знал, на углу улицы. Теперь Алекс жил с Беллом и учился у него. Именно Белл убедил Алекса стать детективом.

— Твои способности слишком велики, чтобы продавать руны восстановления в лавке или руны защиты на углу улицы под дождем, — сказал он. — У тебя острый ум, используй его.

Учиться знаниям, которые Белл собирал годами, было непросто. Некоторые из его рун были сложнее всего, что Алекс когда-либо видел, и уж точно сложнее всего, что было в скудной Книге Знаний его отца. Но какими бы сложными ни были руны, уроки Белла по криминалистике были еще сложнее. Он начал с рассказов о Шерлоке Холмсе, показывая Алексу, как с помощью наблюдательности и дедукции можно определить мотив преступления и восстановить картину произошедшего по оставленным уликам.

От вымышленных преступлений они перешли к реальным. Будучи доктором, владеющим рунами, Белл предложил свои услуги городскому судмедэксперту. В наши дни большинство врачей не владеют рунами, по крайней мере в Америке, поэтому судмедэксперт был благодарен за помощь. Имея доступ к реальным делам и материалам по ним, Белл научил Алекса искать улики, выявлять ошибки в показаниях свидетелей и использовать свои знания, чтобы находить то, что не под силу ни одному полицейскому.

После двух изнурительных лет обучения Белл заявил, что Алекс готов, и так появилась компания "Расследования Локерби". Поначалу Белл сопровождал его на каждом расследовании, наблюдая за работой и при необходимости внося коррективы. Через год Белл перестал ходить с Алексом и лишь каждый вечер за ужином выслушивал его отчеты. В последнее время Белл почти ничего не спрашивал. Зато Алексу не терпелось поделиться со старым доктором подробностями своих расследований. "Расследования Локерби" работала уже пять лет, и ежевечерние отчеты стали привычным делом.

Поднимаясь по лестнице к входной двери, Алекс посмотрел на часы. Белл любил рано ложиться спать, а было уже почти девять. Возможно, он уже лег. Взгляд на часы служил двойной цели. Дверь в особняк была покрыта мощными рунами. Невидимые для невооруженного глаза, они все же ощущались Алексом, когда он подходил ближе. Руны, выгравированные на внутренней стороне крышки часов и за кристаллом, начали светиться. Прикоснувшись к двери, Алекс почувствовал, как магическая защита, не дававшая ей открыться, ослабла под воздействием часов. Он потянулся к двери, открыл ее, быстро вошел и аккуратно закрыл за собой.