Сестра цепляется за его рукав, но он одергивает руку, пуская в нее мрачный взгляд:

— Не высовывайся. Тут жди. Поняла?

Артем выходит, хлопнув дверью, а Юля бросается в слезы от переживаний. Сгорбившись, садится на крылечко и закрывает ладонями лицо. Бедняжка…

Я, переминаюсь с ноги на ноги рядом, не зная, как к ней подступится. За воротами слышны невнятные мужские разборки. Если я все правильно поняла, то Юля начала встречаться с другом Артема. И что в этом такого? Но брату настолько не понравилась эта новость, что он глотку готов порвать за сестру.

— Юль, держи, — протягиваю бумажную салфетку расстроенной девушке. У нее тушь потекла по щекам от слез, и нос вздулся.

Пришмыгивая, она вытирает лицо и высмаркивается.

— Вот и весь праздник, — с горечью говорит она. Её губы дрожат, а голос пропитан обидой.

— Мда, — протягиваю я, не находя подходящих слов. Не думала я, что Артем может быть таким суровым. — Он на всех парней так реагирует?

— Это мой первый парень. И того сейчас спугнет.

— Если этот парень любит тебя, то его ничего не остановит. Даже твой брат.

Она неуверенно пожимает плечами и прислушивается. Звуков мордобоя вроде не слышно, лишь басистые голоса, да и то неразборчиво.

— Нормально всё будет, не переживай так, — пытаюсь приободрить Юлю.

Она протяжно выдыхает и закрывает глаза. Обмахивает лицо ладонями, стараясь отогнать от него красноту.

— Боже, какие у вас розы шикарные, — переключаю внимание на цветы. Лишь бы Юля тоже отвлеклась и перестала себя накручивать и страдать. — Алые, мои любимые. А аромат… Блаженство.

— Я белые люблю, — шмыгает носом девушка. — Их еще мама сажала, — она даже встает с крылечка, чтобы продемонстрировать куст. — Они сначала не хотели приживаться, но ничего… Вон как вымахали.

— И то правда, — принюхиваюсь к цветущим бутонам. И улыбаюсь.

Она рассказывает мне про цветы, потихоньку успокаивается. Срывает пару красных ягод с кусов виктории, растущих неподалеку, и угощает меня.

— Ранний сорт, — с гордостью говорит она и отправляет ягоду в рот.

— Вкуснота — а… — лопаю вслед за ней.

Болтаем с ней еще некоторое время, до тех пор, пока двери ворот не хлопают. Мы одновременно оборачиваемся на звук. Это Хантер вернулся. По его непроницаемому лицу совсем не понятно, к чему привел их разговор. Юля замирает статуей в ожидании, широко распахнув глаза с надеждой.

Помучав молчанием, брат все — таки кивает сестре.

— Ну иди. Он ждет тебя, — не хотя, и скорее вынужденно говорит он.

Лицо девушки озаряется радостью. Глаза сияют. Она чуть ли не подпрыгивает и бежит к брату обниматься. Чмокает его в щеку, вызывая в нем легкую усмешку. Он тает, хоть и не хочет этого показывать.

— Спасибо — спасибо, — говорит она ему на прощанье и, поправляя волосы, бежит к воротам. Я бы даже сказала, летит окрыленная.

— Юля, — тормозит её феерию брат.

Замирая, она оборачивается.

— К одиннадцати чтоб дома была, — предупреждает Артем.

— Ага. Обязательно.

Юля юркает в проем и быстро захлопывает за собой двери. Ах, видно, что она по уши влюблена.

Насупившись, парень бросает короткий взгляд в меня, а потом напряженным неразговорчивым комком волочётся в дом. Я — за ним хвостиком. Только Артем скрывается за углом, как начинает выплескивать свои скопившиеся эмоции. Груши здесь нет, но вот забетонированные кирпичная стена есть. Её то он и дубасит, раздирая костяшки в кровь. Пару ударов в стену, и он выдыхает с досадой:

— Сука…

Присаживается на корточки и растирает лицо со злостью. Я теряюсь, раскрыв рот. Видно, что Артем сильно разозлен.

— Ты из — за сестры так?

Ничего не отвечает, только шумно тяжело дышит, вздувая ноздри.

— Она ведь уже большая девочка… — тихо добавляю я.

— Большая девочка, — фыркает он. — Малышня несмышленая и наивная.

— Ты переживаешь за нее сильно?

— Вот какого хрена он полез к ней? — закипает новая волна раздражения в парне. — Знал же, что она — моя сестра. Уёбок!

Вух, как грубо… Зато честно и от всей души.

— Кхм, — кашляю и, прочистив горло, пытаюсь успокоить его и найти вразумительный ответ на его вопрос. — Юля — очень красивая и приятная девушка, на такую трудно не обратить внимания.

Артем поднимает на меня глаза, в них сияет недобрый блеск. Думает, я издеваюсь, а я хочу лишь поддержать.

— Я за сестру любого прикончу. Даже друга, — гневно осекается он и сплевывает в сторону.

— Ты же поговорил с ним, теперь твой друг явно в курсе этого. И не осмелится как-то плохо с ней поступать.