— Тогда твой дядя Оболенский умрёт, и его смерть будет на наших с тобой руках. В нем сейчас находится очень плохой и страшный маг, что управляет телом твоего любимого дяди. И это были его личные вещи, их все равно придётся вернуть, — Маркусу удалось убедить Чудо, принести спрятанные от чужих глаз сокровища.

Девушки за столь отчаянный шаг доброй воли, что вызвал на глазах девочки слезы, решили одарить её игрушками. Чудо сначала не поверила им, но тут они обступили мелкую и стали показывать магазин детских игрушек, заставляя выбирать те, что понравятся. Их они отложили в корзину, и завтра курьер должен будет игрушки доставить прямо в училище. На таких условиях Чудо согласилось расстаться с божественными артефактами. Драконам очень сложно делиться своими сокровищами, а маленькой девочке, не обладающей вообще никакими богатствами, давалось это весьма непросто. Но она хотела увидеть своего дядю Психа снова живым и без какого-то злого мага внутри, поэтому согласилась на равноценный обмен…

Усадьба Оливера Беллами, 3 Отражение.

Кайла не находила себе места в своей комнате, сильно волнуясь за друзей, что отправились в пасть к древнему архимагу и почему-то до сих пор ещё не вернулись. Ей очень хотелось сорваться через портал в дом Оболенского, чтобы узнать, как прошла смертельная авантюра. Но чувство такта не позволяло ей этого сделать, она никого не хотела будить, решив дождаться рассвета.

В её комнату постучалась Фросечка, что теперь всегда находилась рядом и участвовала во многих событиях, как полноценный член отряда Искателей. Кайла воспринимала ее, как младшую сестру, о которой всегда мечтала. Правда, сама каликанцара себя считала не младшей, а старшей сестрой, так как ей было намного больше лет, чем Кайле.

— Нельзя дожидаться, когда взойдёт солнце, надо идти к Оболенским сейчас, — прямо с порога Фросечка озвучила сомнения девушки, словно прочла мысли в её голове.

— Почему, что-то ужасное случилось с моими друзьями? — по спине девушки пробежал холодок плохого предчувствия.

— Случится, если не поспешим. Я помню будущее, что уже произошло, и в нем Таисия и Оболенский погибнут, — то, что у Психа был артефакт времени, не знала даже Кайла. Каликанцара обещала, что только в случае серьёзной ситуации с ним, она может поведать ребятам о божественных артефактах и своих способностях запоминать события в петле времени.

Сейчас как раз такая петля и возникла, повернув время вспять, но не в той точке, когда можно было ещё уговорить Оболенского и Таисию не ходить в замок к Оркусу. Маны у дракона все же не хватило вернуть время в точку принятия глупого решения. Оболенский и Таисия уже попали в свои ловушки, и одна умирала в комнате гостинницы в городе змей, а второй находился в антимагической клетке, не в состоянии выбраться.

— У тебя открылся дар пророка, ты теперь умеешь видеть будущее? — удивилась Кайла неожиданному предсказанию Фросечки.

— Нет, я умею запоминать будущее, что уже произошло, тогда, когда божественный артефакт возвращает события назад. Я хрономаг, помнящий все петли будущего, когда остальные их забывают, — сбивчиво пыталась объяснить каликанцара свою способность управления временем. Кайла поняла, что она вообще ничего не поняла, но времени прямо сейчас вникать в происходящее не было. Нужно поспешить и поднять всех ребят, чтобы успеть избежать смерти Таисии и Оболенского. Если они успеют это сделать до рассвета, то девушку ещё удастся спасти, а потом придумать всем вместе, как вызволить Психа.

Усадьба Оболенского, 4 Отражение.

Отец Оболенского не спал. Он не мог уснуть, когда его сын безрассудно рисковал жизнью и уже давно должен был вернуться назад, но почему-то сильно задерживался. Когда служба охраны оповестила его, что через портал прошли гостьи, он с облегчением вздохнул, одному сидеть и ждать новостей было тяжело.

Когда Кайла и Фросечка вошли в малую трапезную, что по-другому можно было назвать большой кухней, разделенной на две зоны, готовки и принятия пищи, то застали князя в печали за бутылкой спиртного. Он сильно переживал за сына, что до сих пор не вернулся. В это время Кайла уже звонила Анастасии и Абрамовичу, будя их посреди ночи и призывая срочно приехать в усадьбу Оболенского, иначе Таисия умрёт завтра у цесаревны на руках. Вопросов никто лишних не задавал, все подорвались, вызывая такси или своего личного водителя. Остальным членам отряда решили уже звонить с утра, когда получится спасти и вернуть Таисию, исцелив её от смертельного яда.

Абрамович с Анастасией, прихватив с собой то самое зелье противоядия от девяносто девяти процентов ядов, переместились порталом во дворец змей. Дальше они летели пулей по улицам города, чтобы первыми обнаружить в одной из комнат гостиницы полумертвую девушку. Они явились немного раньше, чем материализовалось, потерявшее сознание тело, на полу в одном из пустых номеров. Таисию сразу же напоили эликсиром, в четыре руки приступив к исцелению. Абрамович умел управлять жидкостями в организме, что помогло ему всю зараженную кровь согнать в один орган, дабы остальные держать относительно чистыми. Эликсир работал небыстро, но было видно, как постепенно лицо у подруги начинает обретает краски, превращаясь из пепельно-серого в нормальный вид. Яд Абрамович согнал в селезенку, убрав от лёгких и сердца подальше. Оставалось лишь ждать, так как транспортировать девушку в нестабильном состоянии было крайне опасно.

Спустя минут тридцать к ним в номер гостиницы вошла Клавдия. Ей было намного дольше добираться до усадьбы Оболенского, да и позвонила ей Кайла не в первую очередь. Потом ещё пришлось объяснять нагам-охранникам, что она прибыла по велению их императора, вызвавшего её посреди ночи в качестве целителя. А потом проходить проверку саквояжа, дабы убедить стражу, что ничего из сокровищницы она не похитила. Это заняло изрядно времени, так как у неё в саквояже чего только не было. К ней приставили на всякий случай нага, что должен был её сопровождать, если вдруг она окажется засланным диверсантом. К моменту, когда явилась Клавдия, состояние у Таисии уже стабилизировалось. Она стала дышать ровнее и провалилась в глубокий сон. Спустя пару часов ребята решили все же доставить ее в дом Оболенского…