Деньги или честь? Для Алисы это сделка. Она соглашается притвориться невестой, чтобы спасти семью. Главное правило — без чувств.
Их общая игра, где притворство становится опаснее правды, а условие «не влюбляться» — самым трудным пунктом контракта.
В тексте есть: спор, очень грубый парень, игры мажоров
Ограничение: 18+
Глава 1
Спорим, не отвертишься?
— Слабо?
Два коротких слова, брошенных с ленивой усмешкой, и тишина за столом становится абсолютной.
Я откидываюсь в кресле, наблюдая, как переглядываются мои «верные» друзья. Вишневый дым от сигары завивается к потолку элитного лаунж-бара «Атмосфера», где один час стоит как месячная зарплата официанта, который сейчас замер у стойки с подносом. Кожаный диван прогибается подо мной, коньяк 50-летней выдержки греет бокал в руке — идеальная картинка. Идеальная скука.
— Саш, ты уже переигрываешь, — Руслан, мой друг детства, качает головой. Черные волосы зачесаны назад, на запястье «Ролекс», который он купил после первой удачной сделки. — Твое хвастовство достало даже стены.
— Я не хвастаюсь, — я делаю глоток, позволяя напитку обжечь горло. — Я констатирую факт. Мой дед, царствие ему небесное, был гением или безумцем. И то, и другое, если честно. Завещал мне состояние, которым можно купить небольшую страну, но с одним условием.
— Мы знаем это условие, Саш, — закатывает глаза Вероника. Моя бывшая. Два месяца назад. Она сидит, положив ногу на ногу, юбка задралась так, что видно кружево чулок. Я равнодушно отмечаю это и отвожу взгляд. Было — прошло. — Жениться по любви. Уморительно.
— Именно, — я ставлю бокал на стол. — Жениться по любви. Не по расчету, не по залету, не по договоренности семей. По гребаной любви. Мой дед верил в сказки. А я нет.
— И что ты предлагаешь? — Паша, вечно пьяный и веселый, подается вперед. — Найти дуру, влюбить в себя и развести?
— Скучно, — я усмехаюсь. — И примитивно. Я предлагаю пари.
В этот момент я чувствую это — тот самый электрический разряд азарта, который заставляет кровь бежать быстрее. Я люблю игры. Я люблю выигрывать. И я люблю доказывать, что этот мир прогнил настолько, что даже любовь можно купить, если предложить правильную цену.
— Пари? — Руслан приподнимает бровь. — Какое?
— Я найду девушку, — я делаю паузу, наслаждаясь моментом, — которая согласится на фиктивный брак по контракту. С четкими условиями, сроками и пунктом «без чувств».
Тишина взрывается смехом. Вероника фыркает:
— Это легко! Любая согласится за такие бабки.
— Вот тут ты ошибаешься, дорогая, — я наклоняюсь вперед, и мой голос становится тише. — Я говорю не о браке ради денег. Я говорю о браке, где главное правило — не влюбиться. Где оба подписывают документ, обязуясь не испытывать эмоций. Где нарушение контракта карается потерей всего. Ни одна уважающая себя девушка на это не пойдет.
— Почему? — Паша хлопает глазами.
— Потому что это публичное признание, что она — проститутка, — спокойно отвечаю я. — Не жена, не невеста, не партнер. Актриса, нанятая для роли. И за это надо иметь стальные яйца… или полное отсутствие самоуважения.
— И какая ставка? — Руслан уже заинтересован.
— Если я проигрываю и не нахожу такую девушку в течение месяца — я плачу каждому из вас по ляму рублей. Просто так.
Глаза присутствующих загораются. Лям — это не те деньги, от которых отказываются.
— А если находишь? — голос Вероники становится подозрительным.
— Если нахожу и она подписывает контракт — вы платите мне по ляму. И признаете, что я — бог цинизма и король реализма.
Руслан протягивает руку:
— Идет. Но девушка должна быть… достойной. Не какая-нибудь танцовщица из клуба, готовая на всё за корочку хлеба.
— Разумеется, — я пожимаю его руку. — Я сам установлю планку. Образование, воспитание, внешность… и главное — отсутствие отчаяния. Она должна идти на это не с голодухи, а… из интереса. Как на сделку.
Мы чокаемся коньяком. Пари заключено.
Я еще не знаю, что через три часа встречу ту, кто разнесет мою стройную теорию в щепки.
Бар «Инкогнито» — место, куда я захожу, когда хочу сбежать от «Атмосферы» и ее пафосной публики. Здесь темно, дымно, играет живой джаз, и никто не смотрит на тебя как на кошелек с ногами. Я люблю это место за анонимность.
Я сижу в углу, потягивая виски, когда слышу ее голос.
Не то чтобы я услышал слова. Я услышал интонацию. Она разговаривала с кем-то по телефону, сидя через два столика от меня, и в ее голосе было столько отчаяния, замаскированного под спокойствие, что я невольно прислушался.
— Нет, мам, я решу. Я сказала — решу. Не бери кредиты, слышишь? Никаких микрозаймов. Я сама.
Пауза. Она слушает, и я вижу, как ее пальцы сжимают край стола. Красивые пальцы, без маникюра, но ухоженные. На запястье — старые часы, мужские, явно дорогие когда-то, но теперь потертые.
— Я не знаю как. Но найду. Не плачь, пожалуйста. Я придумаю что-нибудь.
Она отключается и несколько секунд сидит неподвижно. Потом поднимает голову, и я вижу ее лицо в свете тусклой лампы.
И у меня внутри что-то щелкает.