— Только не говори, что повелась на его грустные глазки! — удивился Кир.

Не повелась. Просто не понимала, что же вдруг в отношениях парней изменилось. Была ли это сторонняя причина? Или была виновата я?

— Вы же из-за чего-то поругались.

Мы вошли в подъезд и остановились у лифтам, на дверях каждого из которых висел лист с кривой подписью «Не работает».

Тринадцатый этаж. Чёртов тринадцатый этаж.

— Потому что он собирался к тебе подкатывать, — пожал плечами Юсупов и побрёл к лестнице.

Замерев около первой ступеньки, я нерешительно потопталась на месте и покосилась на свои аккуратные ботильоны на каблуке. Красивые и эффектные, достаточно строгие, не слишком вычурные. Но к вечеру ноги подкашивались, и подъём на тринадцатый этаж в них вымотал бы меня окончательно.

Теперь передо мной стоял выбор: пересилить себя и вымотаться или наплевать на безопасность вместе с гигиеной, снять обувь и пойти пешком.

Но в итоге выбора мне всё же не оставили.

Юсупов заметил мою заминку, быстро вернулся и окинул меня задумчивым взглядом.

— Проблемы?

— Никаких, — уверенно ответила я и взвизгнула, когда Кир резко наклонился и закинул меня на плечо. — Эй, поставь на место!

— Лучше замолчи, Светлячок, — буркнул Юсупов. — Иначе у меня собьётся дыхание, если начну ругаться с тобой.

Одной рукой он обхватил мои бёдра, а второй придерживал за колени. Плечо неудобно упиралось в живот, и казалось, что вот-вот я упаду головой вперёд прямо на бетон. Однако Кирилл крепко держал меня.

— Тринадцатый этаж, — прошептала я, тонко намекнув, что расстояние слишком большое.

В ответ раздавалось только недовольное пыхтение.

— Да и вешу я не прям уж мало…

Юсупов упорно молчал и поднимался вверх.

— Если я сверну себе шею, буду приходить тебе в кошмарах каждый день до конца жизни! — пригрозила и фыркнула.

Кирилл не ответил. С каждым шагом парня на всю лестнице раздавался шум канцелярии у меня в рюкзаке, который болтался вверх тормашками, как и я.

На пятом этаже моя уверенность, что Юсупов не сможет пройти, начала таять, как утренний дым. На восьмом я уже мысленно болела за Кира. На десятом, когда он начал тяжело дышать, со свистом выплёвывая воздух, стало страшно, что мы всё же упадём.

Но он молчал и брёл вперёд, так ни разу ничего не сказав, пока мы не дошли до нужного этажа. Там, у двери, Юсупов встал на колени и аккуратно сгрузил меня.

— Спасибо, — прошептала я и отвернулась к двери в попытке спрятать покрасневшие щёки. Причём покраснели они не столько оттого, что меня тащили вниз головой, сколько от стыда за собственные мысли.

— Это не бесплатно, — фыркнул Кир и буквально вырвал из моей ладони подаренный Толиком брелок. Я даже не успела ничего осознать, как Юсупов отодвинул меня с пути, просочился в квартиру и прямо в ботинках направился на кухню.

— Отдай! — воскликнула я и побежала следом.

Драгоценные секунды ушли на то, чтоб закрыть дверь, поэтому когда я влетела на кухню, было уже поздно. С маниакальной улыбкой Кирилл бросил медвежонка в мусорное ведро и посмотрел на меня строго.

— Больше ничего у него не бери, поняла?!

Не очень-то и хотелось. Но я не могла просто так согласиться с Киром. С чего бы?

— Ты мне не отец, чтоб что-то запрещать.

— Тогда я позвоню твоему отцу и пожалуюсь, — кровожадно ухмыльнулся сосед.

Вот гад! Знал, куда давить!

Продолжать диалог казалось бессмысленным.

— Я первая в душ, — крикнула из коридора, наконец сняв ботильоны и облегчённо выдохнув.

— Ты опять на два часа засядешь, — ругнулся Кир из кухни. — Сначала я схожу. Быстренько, на десять минут.

— Нет!

Наверное, мной двигало желание насолить Юсупову и сделать его жизнь капельку сложнее, потому что в следующий миг я сорвалась в сторону ванной. И не зря — Кирилл сделал то же самое.

Мне никогда не нравился бег, но перекошенное лицо соседа придало ускорения. Я заскочила в ванную и почти закрыла дверь, как вдруг Кирилл дёрнул за ручку.

Силы оказались не равны. Я пошатнулась и на автомате расцепила пальцы, отчего дверь резко открылась. А Юсупов со сдавленным криком упал на пол.

Часы пробили полночь. Мы сидели на полу: Кирилл — на балконе, прямо около входа, привалившись к стене, я — в полуметре от него со стороны гостиной. Юсупов держал пакет с уже разморозившейся фасолью на запястье правой руки и таращился куда-то в сторону реки. Хотя мне казалось, что он вообще ничего не видит перед собой.