— Подвал. Срочно. Двое пленных, один — масочный. Документы и образцы. Сигнал ушёл — время ограничено.

Медальон нагрелся и погас. Сообщение отправлено. Теперь — ждать.

Даниил пришёл через сорок минут. Быстро — учитывая, что ему нужно было выбраться из резиденции Наказующих, пройти через катакомбы и добраться до мастерской, не привлекая внимания. Не один — с Тихоном и тремя бойцами. Все — вооружены, собранны, готовые к бою.

Он вошёл в подвал, окинул взглядом сцену — и остановился. Посмотрел на масочника. Потом — на Дубровина. Потом — на ящик с флаконами. Потом — на бумаги, которые я разложил на верстаке.

И впервые за всё время нашего знакомства на его лице появилось выражение, которое я мог бы описать как удовлетворение. Тихое, сдержанное, глубокое — удовлетворение человека, который два года бился в закрытую дверь и наконец услышал, как щёлкнул замок.

— Савелий, — сказал он, глядя на Дубровина.

Дубровин поднял голову. Посмотрел на Даниила — и в его глазах я увидел то, чего не видел раньше. Не страх, не злость — стыд. Глубокий, жгучий, всепоглощающий стыд человека, который двадцать лет смотрел в глаза другу — и двадцать лет лгал.

— Даниил, — прошептал он. — Я…

— Потом, — сказал Даниил. Тихо. Ровно. Отрезал — как скальпелем. — Всё потом. Тихон — забирай обоих. Через катакомбы, в нижнюю камеру резиденции. Никто не должен видеть.

Тихон кивнул. Подхватил масочника — осторожно, профессионально, — кивнул двоим бойцам на Дубровина. Процессия двинулась к лазу в катакомбы. Дубровин шёл, не поднимая глаз. Масочник — молча, прямо, даже с раненым плечом — с достоинством, которое в другое время и в другом контексте вызвало бы у меня уважение.

Даниил остался. Подошёл к верстаку. Посмотрел на бумаги.

И начал читать.

Я не мешал. Сел на ящик, привалился спиной к стене. Закрыл глаза. Тело гудело — не от усталости, а от избытка. Новый резерв, новый уровень, новые ощущения. Магия текла по каналам — ровно, мощно, свободно. Как река, с которой сняли плотину.

— Здесь всё, — сказал Даниил через десять минут. Голос — тихий, но в нём звенело что-то стальное. — Имена. Маршруты. Суммы. Связи. Этого достаточно, чтобы начать аресты завтра утром. В пяти городах одновременно.

— Сигнал ушёл, — напомнил я, не открывая глаз. — У масочника была «мёртвая рука». «Наследие» знает, что Дубровин провален. Они начнут зачистку.

— Знаю, — ответил Даниил. — Именно поэтому — завтра утром. Не послезавтра. Не через неделю. Завтра. Я подниму всех, кого могу поднять, и мы ударим до того, как они успеют сжечь бумаги и убрать людей.

Он собрал документы. Аккуратно, бережно — как хирург собирает инструменты после операции. Сложил в кожаную сумку. Посмотрел на меня.

— Костров.

Я открыл глаза.

— Ты изменился, — сказал он. Просто. Без объяснений. Он чувствовал — дознаватель, Адепт, человек, привыкший считывать ауры. Он видел, что моя стала другой.

— Да, — ответил я. — Изменился.

Он не стал спрашивать как и почему. Принял — как принимал всё, что я ему говорил: как факт, который не обязательно понимать, но необходимо учитывать.

— Спасибо, — сказал он. И ушёл. Через лаз, в темноту, в катакомбы, в свою войну — которая завтра утром вступит в новую фазу.

Сергей сидел напротив. Смотрел на меня. Молчал.

— Мастер, — сказал он наконец. — Как ощущения?

Я подумал. Подбирал слова — не для красоты, для точности.

— Как будто всю жизнь смотрел на мир через мутное стекло, — сказал я. — А теперь стекло убрали.

Сергей усмехнулся. Кивнул.

— Именно так.

Тишина. Подвал, свеча, металлические стены. Наш маленький мир — экранированный, скрытый, защищённый. За стенами — город, который завтра проснётся другим. Аресты, обыски, допросы. «Наследие» потеряет ещё одно звено — и на этот раз не периферийную лабораторию, а узловую точку в самом сердце столицы.

Но «Совет» — верхушка, серебряная маска, настоящие хозяева — они всё ещё там. В тени, за кулисами, за спинами людей, которых мы берём одного за другим.

И где-то — в городе, в княжестве, в мире, который был и оставался чужим и опасным, — Елена Северова ждала. Та, что знала всё.

Три цели. Дубровин — достигнута. Бункер у Серебряного Озера — следующая. Северова — за ней.

Война продолжалась. Но сегодня мы выиграли бой. И я стал сильнее, чем был вчера.

Этого достаточно. На сегодня — достаточно.