– Слышал – значит, слухи ходят быстро.

– Город маленький. – Он пожал плечами. – Я тут недавно, но уже понял: музей хранит больше, чем показывает.

– В каком смысле?

– Здесь любят прятать. Не только вещи.

Он подмигнул и ушёл, оставив за собой запах дешёвого одеколона и лёгкую настороженность.

Анна отметила: Илья явно что-то знает – или хочет казаться знающим.

К полудню музей наполнился тихим гулом: пришла пара туристов, школьники с учительницей. Анна наблюдала, как они двигаются: никто не смотрит на камеры, никто не обращает внимания на витрины – все заняты фотографиями и разговорами. Украсть здесь что-то – проще, чем она думала. Она вышла во двор, чтобы подышать. Мокрые плитки блестели под редким солнцем. Из-под двери сторожки донёсся кашель Семёна.

– Ну что, барышня, нашли концы? – спросил он, высунувшись.

– Пока только запутались.

– Тут всегда так. – Он усмехнулся. – Музей старый, секретов много.

Анна прищурилась:

– Секреты – это какие?

– Разные. – Семён пожал плечами. – Были люди, которые копались… и пропадали.

Он сказал это спокойно, но глаза сверкнули усталой серьёзностью. К концу дня Анна поняла: дело сложнее, чем казалось. Это не просто вор, воспользовавшийся слабой охраной. Здесь – годы запущенности, тайн и негласных правил. Полиция явно не хочет связываться, а сотрудники либо напуганы, либо равнодушны. Она вернулась в мансарду поздно, с сумкой, полной заметок и фотографий. Пока кипятился чайник, она разложила всё на столе:

– Фото замка и датчика сигнализации.

– Список сотрудников с краткими заметками.

– Старые новости о пропажах.

– Имя фирмы, обслуживающей сигнализацию.

На отдельном листе написала: «Угроза вчера. Семён намекает на исчезновения. Вера говорит о старых кражах. Артём напуган. Илья – загадочен.» Город за окном тонул в тумане и редких огнях. Вдалеке гудел паром. Анна чувствовала: шаг за шагом она приближается к чему-то опасному – и захватывающему. Утро следующего дня встретило Анну редким солнцем, которое пробивалось сквозь туман, словно не решаясь окончательно вытеснить его. Она не спала почти всю ночь, перебирая заметки и фотографии. Усталость давила, но азарт был сильнее. Она решила начать с того, что полиция проигнорировала – охранная система. Если сигнализация действительно не сработала, значит либо её отключили, либо она давно мертва. Фирма «Щит-Сервис» находилась на окраине города, в кирпичном здании бывшего цеха. Внутри пахло пылью и старым пластиком. За стойкой сидел мужчина лет сорока с мешками под глазами, в потерянном свитере.

– Добрый день. Я по поводу сигнализации музея, – сказала Анна, показывая удостоверение частного детектива.

– Музей… – Мужчина нахмурился. – Давненько к нам никто оттуда не обращался.

– Вы обслуживаете их систему?

– Теоретически, да. Договор старый. Мы ставили сигнализацию ещё лет десять назад. Потом приходили пару раз для ремонта. Последний вызов был… – Он пролистал журнал. – Весной прошлого года. Поменяли блок питания и ушли.

– С тех пор – ничего?

– Нет. Они не платят за обслуживание регулярно. Говорили, что денег нет.

– Система рабочая?

Мужчина пожал плечами:

– Формально – да. Но если питание падает или датчики умерли, пока не вызовут, никто не поедет.

Анна показала фото потрескавшегося датчика:

– Узнаёте модель?

– Ох… это старьё. Чувствительные элементы дохнут за пару лет, если их не менять.

– То есть она могла не работать годами?

– Запросто.

Анна поблагодарила и записала контакты. Очевидно, сигнализация музея – мёртвая фикция. Возвращаясь в центр, она заметила, что за ней кто-то едет. Серый «Логан» медленно держался позади, потом сворачивал, когда сворачивала она. Анна проверила пару раз: случайность или слежка? Но после третьего поворота машина исчезла. Всё равно осадок остался.

В музее Марина встретила её тревожным взглядом.

– Вам звонили? – спросила Анна прямо.

Директор побледнела:

– Откуда вы…?

– Мне тоже звонили. Сказали – не соваться.

Марина сжала губы:

– Мне звонили вчера вечером. Мужчина сказал… «закрыть дело, иначе пожалеете». Я пыталась не придавать значения, но теперь… – Она опустила глаза. – Полиция бы только посмеялась.

– Кто-то явно следит за расследованием, – тихо сказала Анна. – И знает, что мы работаем вместе.

Марина кивнула, стараясь держаться, но руки её дрожали. Артём, напротив, выглядел раздражённым. Он встретил Анну в фондах:

– Вы собираетесь сделать из меня козла отпущения?

– Я ищу того, кто мог взять брошь, – спокойно ответила Анна. – Вы – последний, кто видел её.

– Так всегда! – сорвался он. – Все думают, что я вор, потому что я… невнимательный. Да, я забываю ключи, путаю записи. Но я здесь десять лет и ни разу не брал чужого!

– Тогда помогите найти, кто мог. Кто заходил в фонды без вас?

– Никто… – Он осёкся. – Хотя… иногда Вера просит открыть, если нужно реставрировать. Илья пару раз заглядывал, когда мы делали экскурсию для журналистов. Но это всегда при мне.

– Вера могла подделать ключ?

– Не знаю. Она многое умеет. – Он смял бумагу в руках. – Но она… она здесь с основания. Без неё музей бы рухнул.

Анна записала: Артём боится Веру, но и уважает. Вечером она решила поговорить с Верой ещё раз. Застала её в мастерской за реставрацией старой карты.

– Вы давно знаете Марину? – спросила Анна, будто, между прочим.