Умерла в своем мире, а оказалась... в детской сказке? Да еще и в теле мачехи, которую ждет печальный конец?
Моя новая жизнь в роли королевы Морганы начинается с череды неприятных открытий. Падчерица Белоснежка боится меня как огня, придворные давно обнаглели и не скрывают пренебрежения, а казна королевства пуста. Соседний король уже точит меч, почуяв слабость.
И на фоне всех этих проблем зловещее волшебное зеркало, в котором заключен язвительный мужчина, кажется не самой главной угрозой.
Ну ничего, мы и королевство поднимем, и любовь найдем, и Белоснежку воспитаем.
Тут будут:
— интриги при дворе
— прогрессорство: от земельных реформ до книгопечатания
— медленное развитие отношений: от тюремщицы и пленника к партнёрам и возлюбленным.
— магический брак
— умная и сильная главная героиня, которая не боится воевать с врагом его же оружием.
Это спокойная сказка для тех, кто устал от спешки и тревог.
Однотомник
Глава 1
Новое и старое
Просыпалась я долго и мучительно. Сознание пробивалось сквозь плотные слои какого-то липкого, дурманящего забытья.
Первым пришло осознание того, что боль отступила. Я лежала и не могла поверить в это странное, новое состояние. Годами я существовала в одном сплошном приступе агонии, где каждая клетка кричала о болезни. А сейчас была просто тяжесть: глухая, разлитая по костям усталость.
Потом я ощутила запах. Спертый, насыщенный воздух, пахнущий лекарственными травами, дорогими духами с удушающей сладостью амбры и чем-то кислым, отдающим болезнью. Я лежала на спине, укутанная в невероятно мягкое, но тяжелое одеяло.
Я медленно открыла глаза.
Над головой простирался балдахин из темно-бардового бархата. Потолок был не белым и ровным, как в палате, а темным, из грубых резных балок. Я повернула голову. Рядом с массивной кроватью, на прикроватном столике, теснился целый лес стеклянных флаконов и пузырьков. Одни были из темного стекла, другие — прозрачные, с мутными жидкостями внутри. Лекарства. Новое знание, холодное и четкое, пришло само собой: это отвар шалфея и чертополоха, чтобы усмирить боль в животе.
Но это была не моя боль.
Воспоминания накатили двумя волнами, смешавшись в голове в мутный, нестройный хор. Я помнила свою палату, запах хлорки, лицо медсестры. Я помнила свое имя — Ирина. Раньше я была школьной учительницей и бухгалтером, причудливо поменяв профессию. И у меня был рак легких.
И я помнила другое. Длинные коридоры каменного замка, тяжесть короны на волосах, горький вкус зелья на губах. Политических брак на мужчине, у которого уже была дочка. Смерть мужа от нападения разбойников. Имя — Моргана.
Я попыталась сесть. Тело было чужим, непослушным и тяжелым. Одеяло соскользнуло, и я увидела руки. Длинные, бледные пальцы с идеально очерченными ногтями. На безымянном левой руки сверкал массивный перстень с темным, почти черным камнем. Я сжала пальцы, ощутив холод металла и гладкую поверхность камня. Это всё было не мое.
Меня охватила паника, сухая и беззвучная. Я задышала чаще, и спертый воздух снова обрушился на меня удушающей волной. Мне было нечем дышать. Комната, огромная и роскошная, с каменными стенами, гобеленами и темной резной мебелью, давила на меня. Мне нужен был воздух.
Я с трудом откинула тяжелое одеяло, сшитое из плотной ткани. Мои ноги, чужие и непослушные, опустились на прохладный каменный пол. Я оперлась о резной столбик кровати и постояла так минуту, пытаясь отдышаться. Каждый шаг отнимал последние силы. Комната плыла перед глазами. Я добралась до большого стрельчатого окна, затянутого свинцовыми переплетами. Тяжелые бархатные занавеси были отдернуты, но створки плотно закрыты. Я с трудом нашла железную скобу-задвижку. Она поддалась с сухим скрежетом. Я из последних сил нажала на деревянную раму, и створка с стоном распахнулась внутрь.
Ворвался воздух. Холодный, чистый, пахнущий хвоей и мокрым камнем. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу и сделала глубокий, настоящий вдох. Впервые за долгие месяцы, а может, и годы, в легкие не больно было набирать воздух. Я стояла, дышала и чувствовала, как дрожь в руках понемногу утихает, а туман в голове рассеивается.
Внезапно за моей спиной резко распахнулась дверь.
— Ваше Величество!
Испуганный вскрик заставил меня вздрогнуть и обернуться. В дверях стояла пожилая женщина в темном простом платье и белом чепце. Ее лицо было бледным от ужаса.
— Вы простудитесь! Вы же совсем больны! — ее голос дрожал от неподдельной тревоги. Она поспешила ко мне, но остановилась в нескольких шагах, словно боясь переступить какую-то невидимую грань.
Я смотрела на нее, и в голове само собой всплыло имя. Фрида. Главная служанка. Ее сын служит в королевской страже.
— Я… мне было душно, — мой голос прозвучал хрипло и непривычно низко.
— Конечно, душно, вы же сами приказали не открывать окна, ваше величество! — женщина, не решаясь прикоснуться ко мне, металась между мной и кроватью. — Пожалуйста, ложитесь. Я принесла свежий отвар.
Я покачала головой. Мысль о том, чтобы снова проглотить эту горькую смесь, вызывала отвращение.
— Нет. Просто… помоги мне сесть.
Фрида осторожно взяла меня под локоть и проводила до кресла у камина, где уже тлели угли. Ее прикосновение было твердым и уверенным. Она поправила подушки за моей спиной.
Мое внимание привлекло движение в дверном проеме. В щели между тяжелой дверью и косяком мелькнуло пятно цвета. Я повернула голову.
В коридоре, прижавшись к стене, стояла девочка. Лет семи-восьми. Иссиня-черные короткие волосы, и бледное, испуганное личико. А губы… губы были такие алые, будто ее только что угостили малиновым вареньем. И кожа белая, как первый снег. Она смотрела на меня огромными, темными глазами, полными неподдельного страха