Хороший план для начала. Детали можно будет проработать по ходу дела.

Кивнув сам себе я провалился в глубокий сон без единого сновидения.

На следующее утро, когда Торн ушёл куда-то в лес, я впервые выбрался наружу.

Встать с кровати оказалось тем еще испытанием. Ноги подгибались, голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна. Я простоял минуту, держась за стену, пока мир не перестал вращаться. Потом сделал первый шаг, второй, третий.

Тяжёлая дверь из толстых досок, скреплённых коваными полосами железа, поддалась плечу и открылась с протяжным скрипом.

Свет ударил в глаза. Я прищурился, пережидая, пока зрение адаптируется, и шагнул через порог.

Хижина стояла на небольшой поляне, заросшей мхом и низкой травой. Вокруг поднимались деревья такой высоты, что их кроны терялись в туманной дымке. Стволы были толщиной в несколько обхватов, кора покрыта мхом и лишайниками, ветви переплетались высоко над головой, образуя сплошной полог, через который едва пробивался свет.

Густой влажный воздух был пропитан запахами хвои и грибов, а к ним примешивалось что-то ещё, чему я не знал названия.

Я сделал несколько шагов по мягкому мху. Босые ноги утопали в нём почти по щиколотку, прохладная влага холодила кожу. Тело было слабым, но голова оставалась ясной. Я осматривал поляну взглядом профессионала, отмечая детали.

Позади хижины виднелся навес, под ним лежали дрова и какие-то инструменты. В стороне журчал узкий ручей с чистой водой, над которой клубился лёгкий пар. Тропинки расходились от поляны в разные стороны, исчезая между деревьями. На одном из стволов висели связки каких-то трав, сушились на ветру.

Я вдохнул полной грудью. Лёгкие наполнились незнакомыми запахами, и на мгновение показалось, что я снова в тайге, в той настоящей, живой тайге, которую помнил с молодости, до пожаров и вырубок, до браконьеров и промышленного освоения.

Открыв глаза, я увидел волка.

Он стоял на краю поляны, между двумя исполинскими стволами. Огромный зверь, в холке почти с меня ростом. Серая шерсть отливала серебром в слабом утреннем свете. Мощные лапы с когтями, способными вспороть человека от горла до паха одним движением. Пасть приоткрыта, виден кончик розового языка.

Глаза зверя были яркими, жёлтыми, как янтарь на солнце, и абсолютно осмысленными.

Я замер. Тело среагировало раньше разума, мышцы застыли, дыхание стало медленным и поверхностным. Инстинкт, отточенный за десятилетия работы с хищниками.

Волк смотрел на меня без агрессии, насколько я мог судить: поза расслабленная, ни опущенной головы, ни вздыбленной шерсти на загривке. Только пристальный внимательный взгляд.

За годы работы я видел много хищников: волков, медведей, тигров, леопардов. Я знал их повадки, их язык тела, их способы коммуникации. Но этот взгляд отличался от всего, что я встречал. В нём был разум, не человеческий, но и не звериный, что-то среднее, чему я не мог подобрать названия. И это поразило меня, пожалуй, сильнее, чем сама новость о чужом мире.

А следом перед глазами вспыхнула полупрозрачная панель.

Я моргнул. Панель осталась на месте, повисла в воздухе, примерно в полуметре от лица, слегка мерцая по краям. Текст на ней был чётким, читаемым, и я понимал каждое слово так же легко, как понимал родной язык.

Объект: Сумеречный Волк (Страж).

Состояние: Здоров, насторожен.

Ранг: 3

Уровень угрозы: Высокий.

Особенности: повышенная скорость, стайный инстинкт, связь с Хозяином леса.

Способность «Рывок»: кратковременное ускорение, позволяющее преодолевать короткие расстояния за мгновение. Условие получения: зверь должен добровольно позволить использовать себя как ездовое животное.

Я прочитал текст, перечитал и тряхнул головой.

Панель не исчезла.

Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Тело реагировало на стресс острее, чем я привык, юношеская физиология брала своё. Но разум оставался холодным, аналитическим.

Галлюцинация? Возможно. Я только что пережил тяжёлое отравление, две недели провёл в бреду, организм накачан какими-то травами, и мозг мог выдать что угодно. Но галлюцинации не бывают такими чёткими, такими структурированными, такими информативными.

Я снова посмотрел на волка. Зверь всё так же стоял на краю поляны, чуть склонив голову набок. В жёлтых глазах мелькнуло что-то, похожее на откровенную насмешку.

Потом волк фыркнул, развернулся и беззвучно исчез между деревьями. Серебристая шерсть мелькнула между стволами и пропала, будто зверь растворился в утреннем тумане.