Красные от мороза щеки, горящие глаза и постоянный смех — два снеговика, так похожих на Диму и Рому в детстве. С той лишь разницей, что этих мальчишек любили всей душой.

— Так, пацаны, пошли вас оттапливать! — скомандовал Дима, закончив со съемками жены.

Глядя на него, я вспомнила старую песню: «Я готов целовать песок, по которому ты ходила». Этот мужчина был готов целовать снег после своей жены.

Он ухватил сыновей за воротники и потащил в дом, попутно стряхивая с них снег, который, казалось, прилип намертво.

Мальчишки визжали от восторга, совсем не возражая.

Рома, наблюдая за этой картиной, прокомментировал:

— Закидывай их в камин, зло все равно не горит!

Эля шутливо стукнула его по плечу.

— Так, а-ну не обижай моих мужчин, они лучшие!

Она с гордостью смотрела на сыновей.

Рома, смеясь, подал локоть Эле, помогая преодолеть скользкий путь к дому:

— Мамасита? Позвольте вам помочь.

В глазах Романова одна нежность и забота. Он знал, как важно сейчас поддерживать Элю, и с удовольствием оказывал ей знаки внимания. Моя заботливая зверюга, ну как его не любить?

Он ловко выудил один из множества чемоданов из просторного багажника и повел красотку жену брата в дом.

Эля, опираясь на его руку, ступала осторожно, но с достоинством. Она в любой ситуации выглядела безупречно, и я не переставала ею восхищаться.

Я открыла заднюю дверь авто, надеясь, что хотя бы крик мальчишек сумел разбудить мою соню, которую мы не зря так и назвали Соней — тот момент, когда имя идеально подошло ребенку.

В кресле смешно скрючилась моя пятилетняя малышка. Голова запрокинута, рот слегка приоткрыт, из уголка губ тоненькая ниточка слюны — ангельское создание, утомленное дорогой и свежим воздухом. Я умилялась ее виду. Такая беззащитная, такая трогательная…

В этот момент ко мне подошел Волков. Огромный, в широкой зимней куртке казался еще больше.

Он тихо посмеялся, глядя на мою дочку:

— Ну, королева! Поистине царский сон.

Наш друг семьи и крестный отец Сони — самый влиятельный и опасный человек, которого я знаю. Но рядом с детьми он превращался в настоящего плюшевого мишку.

— Давай помогу ее донести, — предложил он, и прежде чем я успела возразить, аккуратно поднял Соню на руки.

Волков унес мою девочку в дом, а я осталась собирать с заднего сиденья планшеты, телефоны, зарядки.

Истинная дочь своего отца, помешанного на технике, обложилась всем этим добром в дороге, словно готовилась к космической экспедиции.

Мимо прошла Лаура со своей старшей дочерью Анной. В свои восемь девочка была похожа на папу, но переняла от мамы женственность и грацию.

Высокая, тоненькая, с длинными темными волосами, она уже сейчас излучала какой-то внутренний свет, присущий только Лауре.

А за руку Лаура вела младшую дочку Катерину. Крохе так же пять, как и Соне, и они были не разлей вода, даже в один садик ходили и на тот же кружок по танцам. Две маленькие принцессы, всегда вместе, всегда в центре внимания.

— Ну, что, как тебе здесь? — спросила Лаура, подойдя ко мне. Ее голос, с легким итальянским акцентом, звучал мелодично и приятно.

— Потрясающе! Я даже не ожидала, что будет настолько красиво. Горы… снег… просто сказка! — ответила я, зачарованная видом вокруг. — Я так рада, что Рома предложил снять этот дом.

Лаура улыбнулась, кивая.

— Нужно сделать это традицией: вот собираться под Новый год в этом месте.

— Тут волшебно! Я вся в предвкушении!

Лаура огляделась вокруг, словно впитывая в себя всю красоту этого места.

Ее глаза сияли от восторга. Она была настоящей итальянкой от рождения, но русской красавицей в душе.

Грациозная, утонченная, с безупречным вкусом, она была истинным украшением своего властного, но безумно любящего ее мужа.

Ее осанка, мягкие движения, манера говорить — все выдавало в ней аристократку. И при этом она была искренней, открытой и очень дружелюбной.

— Я обожаю русскую зиму! В Италии, конечно, тепло и солнечно, но здесь… здесь какая-то особенная атмосфера, правда?

— Русская сказка. Даже снеговики есть, — кивнула на утоптанный снег от мальчишек. — Кто из парней в этом году будет Дедом Морозом?

— Ой, Анна в него уже не верит! Можно Волкова нарядить, а Анну приставить к нему Снегурочкой.

— Мысль шикарная, держим в уме!

Мы взяли друг друга под руки и пошли к дому.

Внутри уже царил шум от пацанов. Голоса, смех, топот маленьких ножек эхом отдавались от стен.

Дети нашли свою комнату. Все, ей не долго жить…

Может быть, идея поселить всех пятерых детей в одно помещение была не самой гениальной?