Я задумался. Идея была здравой. Пристроить моих химер на охрану подземных рубежей — это и экономия на корме, и создание буферной зоны.

— Хорошо, — кивнул я. — Пусть Борис забирает их. Но предупреди его: никакой самодеятельности. На глаза людям не показываться. Так что там за «движуха» такая под землёй началась?

Кеша посерьёзнел и придвинулся ближе.

— Человеки готовятся открыть следующий саркофаг, в секторе Г-12. Думают, что там сидит такая же сушёная муравьиха, как в первом. Смелые стали. Храбрые до невозможности.

Я невольно улыбнулся. Моя маленькая авантюра с сектором Ф-39 дала неожиданный эффект. Имперские службы решили, что древние легенды — это просто страшилки для выбивания бюджета. Они поверили в свою неуязвимость. А ведь я за последние дни провёл тщательную разведку через крыс и нашёл ещё несколько таких «складов».

— Бессмертные, значит, — произнёс я, вставая из-за стола. — Ну что ж, пойду посмотрю на этот памятник человеческой самонадеянности. Надо понять, стоит ли оно того, чтобы его вскрывать.

Борис подготовился основательно, проделав подкоп с нижнего яруса, в обход всех магических и сейсмических датчиков Империи. Я пролез по узкому, идеально ровному тоннелю, покрывшись приличным таким слоем земли и какой-то древней пыли.

Когда выбрался в помещение саркофага, меня встретила абсолютная тишина. Это была массивная камера, стены которой были покрыты артефактными плитами. Огромная свинцовая дверь, запечатанная рунами вечного сна, выглядела внушительно.

Я активировал истинное зрение…

Внутри камеры не было ни капли магической энергии. Никакой сущности, ни одного живого нейрона. Просто пустое каменное помещение, заваленное мусором двухсотлетней давности. Здесь никогда никого не было.

Я обошёл зал кругом, касаясь ладонью плит. Как же им будет обидно. Столько лет гвардия дежурила у этих стен, министры подписывали указы о выделении средств на содержание систем сдерживания, а целые поколения горожан вздрагивали при каждом упоминании этого сектора. И всё ради пустого подвала. Империя десятилетиями охраняла ничто.

Я присел на корточки, и на моих губах появилась нехорошая усмешка.

— Ну нет, — прошептал я в пустоту. — Так неинтересно. Люди пришли за зрелищем, и они должны его получить. Зачем разочаровывать честных налогоплательщиков?

Я подозвал Психа, который увязался за мной.

— Тащи сюда всех тварей, которых найдешь в округе. Всех агрессивных мутантов, всю ту нечисть, что прячется в трубах.

Псих пару раз гавкнул в ответ, уточняя детали.

— Мёртвыми, — подтвердил я. — Вали всё, что пытается на тебя рыкнуть. Мне нужен материал.

Следующие два часа превратились в кровавый конвейер. Псих притаскивал туши одну за другой: ящеров-переростков, мутировавших псов, каких-то странных слизней с разными наростами.

Я принялся за работу. Взял три позвоночника крупных химер и соединил их в один чудовищный хребет. К нему прикрепил пятнадцать разнокалиберных конечностей: когтистые лапы, суставчатые ноги насекомых, какие-то перепончатые отростки… Череп склепал из фрагментов челюстей пяти разных видов, добавив рога и клыки в самых неожиданных местах.

В итоге посреди зала возвышался скелет. Огромный, метра четыре в высоту, абсолютно нелепый и пугающий своей неправильностью. Он выглядел как ночной кошмар безумного бога. Ни один химеролог в мире не смог бы объяснить, как это существо могло двигаться, дышать или хотя бы просто не развалиться под собственным весом. Но выглядело оно… впечатляюще.

Для завершения образа я обмазал кости специальным составом из светящегося мха и остатков магической слизи. Скелет начал пульсировать тусклым, ядовито-зелёным светом, создавая иллюзию затаённой мощи.

— Идеально, — оценил я результат, вытирая руки. — Это будет лучшим сюрпризом для имперской комиссии. Пусть ломают головы над тем, что это за вид и как он здесь оказался.

Пора было уходить. Я подал знак своим Серебряным Ткачам. Пауки, сидевшие в тени сводов, мгновенно спустились вниз. Их серебристая паутина начала затягивать проход, который проделал Борис. Они сработали ювелирно, вплетая в нити куски бетона и пыли. Через десять минут стена выглядела абсолютно монолитной. Ни один сканер не найдет здесь следов моего проникновения.