— Я тебя убью, сука! Ты врешь, — как-то визгливо получилось у обидевшегося Артема, и он дернулся всем телом в защиту любимочки.

В ответ ему только злой рокот смеха. Матерным, что он долбанный наивный дурак. Они оба.

— Спроси у нее. Ну? Ссышь узнать, с кем связался? Да, забирай эту шлюху! — выплюнул блондин, подавшись вперед. — Так, что нужно сказать тебе «спасибо», дружище, что избавил меня от этой…

— Гле-е-еб! — выкрикнула Соня, подняв измученное душевной болью лицо. Темные пряди расступились, но не все. Одна налипла ну губы, качаясь маятником вперед от ее сбитого дыхания. — Давай, просто уйдем. Пусть остаются. Разве ты не видишь, все решено? Не надо, Глеб!

Схватив его за руку, упала на колени. Ползла за ним. Унижалась, повиснув на его руке. Софью охватил ужас, что они сейчас с Артемом сцепятся и победителей не будет — только руины, из которых уже никого не собрать.

Девушки верещали на высоких нотах, плакали. Под ногами хрустело битое стекло. Шкаф с посудой перевернут и лежит в открытым «брюхом», дверцами наружу. Столик, что накрывала Соня для их посиделок тоже не уцелел, лишившись пары ножек, изображал горку с которой стекало мамино малиновое варенье. Как густая кровь на паркет… Кап-кап-кап.

— Соня, да ка же это? Вы ведь со школы вместе. Ой, дура-а-ак! — причитала мама, собирая осколки в гостиной. — Отец! Ты хоть что-нибудь скажи? Это все она, Агата! Так и знала, что от нее ждать беды. Слишком сахарная, приторная, не настоящая… Юбки короткие носит, что весь срам видать.

Папа Сони кивал. А, что тут скажешь?

Родители пришли после работы и онемели. Ураган? Цунами? На их квартиру был бандитский налет? Все, кое-как смог объяснить Глеб, который побоялся оставить подругу по несчастью в таком состоянии. Софья смотрела в никуда, раскачиваясь на месте. В руках разорванная рубашка Темки-предателя с пятнами крови. Чья кровь — не понятно. Рожи одинаково побиты, что у него, что у более удачливого соперника. Агата смогла утащить на себе Артема, перекинув его руку через свою шею. Слала на голову бывшего проклятья. Вроде бы даже съездила по лицу. Только Глеб ничего не чувствовал, отморозило все внутри. Закристаллизовалось. Он, как долбанный Кай из сказки или Железный дровосек без сердца.

Только жаль ее… Соньку. Паровозов не знал, что сказать, как утешить эту сломанную девушку, ведь он сам чувствовал себя таким же разбитым. Выпотрошенным. Среди хаоса и разбитой посуды, двое сидели спиной к спине на полу. Руки расставлены, чтобы не завалиться на бок. Пальцы совсем рядом.

Когда пришли сонины предки, подняться смог только Глеб. Встал так, словно хотел взять всю вину на себя. Объяснил родителям сбито, но вполне правдоподобно.

— Присмотрите за ней… Я пойду, — шатаясь, поплелся к выходу. На предложение вызвать «скорую помощь», только отмахнулся. — Ничего. До свадьбы заживет. Следующей…

Прошла неделя. Другая. Мать Сони не знала, как еще ее прикрывать от прогулов в институте. Дочь спала плохо, ела через силу. Из своей комнаты практически не выходила. Все казалось неправильным, исковерканным. Лживым.

Главное, за что так с ней Артем? Неужели она не заслужила нормального объяснения, без лишних свидетелей? В чем ее вина? Что была наивной девочкой с косой до пояса, любила Тему так, как умеют любить только в восемнадцать лет — всем сердцем, без остатка. Они два года были вместе. Казалось, что счастливых. Выбрали этот институт, будь он не ладен. Там и познакомились с Агатой и Глебом, подружились. Ходили парами…

Звонил Глеб и сказал, что Агата с Артемом перевелись на заочное. Шанс с ними увидеться сводился практически к минимуму.

— Сонька, нам всего двадцать лет. Сама подумай. Вся жизнь впереди, — он звонил обычно вечером. Голос светловолосого парня действовал на нее, как успокоительное.

— Знаю. Переживем, — гундосила Софья в распухший нос, прятавшись под одеяло. Ее красные заплаканные глаза болели от яркого света. — Я сейчас как в стадии медузы, которую прибило к берегу. Высыхаю. Сам как?

— Больше не напиваюсь и не рыдаю, как чмошник на груди проститутки…

— Фу, Паровозов! Фу-у-у! Ты бы не стал спать с падшей женщиной. Ты слишком брезгливый, — Соня икнула и зажала рот кулаком.

— Я и не спал. Мы разговаривали. Знаешь, эти дамы очень хорошие психологи, — он замолчал, думая о своем.

— Сонь?

— М?

— Слушай, я тут подумал… А, что, если нам объединиться? Неплохая бы вышла из нас команда. Ты. Я. Две брошенки против жестокого мира.

Соня представила его серьезное лицо с подбитым глазом и внимательный серый взгляд.

— Глеб, ты сказал, что больше не пьешь? — Соня, тут же перестала икать и даже смогла разлепить глаза от удивления.

— Я трезв и серьезен, Сонька. Из нас получится отличная пара! Свадьбу закатим после четвертого семестра. Так, что поднимай свою задницу, подруга. Приводи себя в порядок, и я тебя жду. Нет! Завтра возьму батину машину и заеду за тобой, — уверенно поставил ее в известность.

— Паровозов, ты — психопат! — огрызнулась Софья, прислушиваясь к себе. — Ты это предлагаешь, чтобы насолить Агате? Клин клином — так это называется? Хреновая из меня «пилюля», Глеб. Горькая, — хотелось вновь заплакать, вернуться в свой мир сожалений. Жрать себя по чайной ложке. Жалеть.