Когда в университете оборотней пропадает уникальный кактус, умеющий петь (и делать это хуже петуха), за расследование берётся Селена Моррис — математический гений с острым умом и ещё более острым языком.
Вместе с командой таких же отчаянных искателей приключений она погружается в мир загадок, где математика встречается с магией, логика — с абсурдом, а кактусы — с оперными ариями. Их ждёт встреча с безумным физиком, медитирующим психологом и множеством неожиданных поворотов.
Глава 1. Пропавший колючий сопрано
Хэллоуин в университете оборотней — то ещё зрелище.
Кампус утопал в тыквенных фонарях, а между корпусами царило веселое сумасшествие: студенты наперебой демонстрировали свои костюмы.
Группа первокурсников-оборотней сооружала «жуткую» инсталляцию из веток и паутины. Получалось подозрительно похоже на обычное волчье логово, только с блёстками. Рядом стоял парень в костюме, явно купленном в «Ашане». Он изо всех сил пытался выглядеть устрашающе, но выходило… неоднозначно. Широкие рукава болтались, маска перекосилась, а общий вид напоминал не монстра, а грустную дворняжку, случайно забредшую на чужую вечеринку и понятия не имеющую, куда приткнуться.
— Ну как, страшно? — спросил он проходящего мимо преподавателя.
— Очень… волнительно, — ответил тот.
Неподалёку разворачивалась ещё более эпичная сцена: двухметровый оборотень с внушительной мускулатурой втиснулся в костюм розового зайчика с ушками и пушистым хвостом. Когда он пробирался сквозь толпу, все невольно расступались — то ли от страха, то ли от приступа смеха.
Селена Моррис, гроза деканата и повелительница сарказма (а по совместительству студентка математического факультета и автор язвительного блога “Записки о хвостатых”), стояла в образе «ядовитой ягоды». Черное платье строго облегало фигуру, а кислотно-зелёный парик пылал, словно сигнальный огонь посреди хаоса. Скрестив руки, она с откровенным наслаждением разглядывала разношерстную толпу. Мысленно уже вела хронику вечера: каждому студенту присвоила коэффициент абсурдности и просчитала вероятность эпичных конфузов для блога.
Кира, её лучшая подруга и голос разума, выделялась не меньше. Она выбрала костюм «нерешаемой задачи»: объёмный свитер с напечатанной по всей поверхности загадочной формулой и броская надпись на груди: «Доказательство где-то здесь». Девушка медленно обвела толпу взглядом, приподняв одну бровь — её фирменный жест сдержанного недоумения.
— Могли бы и придумать что-то поинтереснее, — пробормотала она. — Хотя бы приз за лучший костюм. А то всё это бессмысленно… как дифференциал без функции.
Селена, прислонившись к колонне, усмехнулась:
— Зато можно собрать материал для блога на год вперёд! Смотри, вон Вальдемар. Тот самый заносчивый оборотень, что в автобусе ко мне приставал. Надел шкуру медведя. Настоящую. Интересно, он её снял с кого-то или взял в прокате?
— О боже… — Кира закатила глаза. — Ты всерьёз собираешься анализировать его костюм с точки зрения криминальной хроники?
Их диалог оборвал душераздирающий вопль — такой пронзительный, что у Селены дёрнулся глаз, а Кира невольно вздрогнула и обхватила себя руками.
Из толпы, отчаянно размахивая пустым цветочным горшком, выпорхнула заплаканная девушка в костюме феи. Одно крыло торчало в сторону, будто просило пощады.
— Пропал! Похитили! Моего малыша! — всхлипывала она, тыча пальцем в горшок с надписью «Карл». — Мой Карл! Мой маленький Карл!
Голос дрожал, перья трепетали, а перекошенное крыло добавляло трагического абсурда.
Кира, чьё «нерешаемое» одеяние подходило под ситуацию лучше всех, внимательно оглядела девушку.
— Позвольте уточнить, — сказала она сдержанно, но участливо. — Кто такой Карл? Ваш хомяк? Тарантул? Бывший парень, которого вы наконец заколдовали в амфибию?
— Кактус! — выдохнула фея и прижала горшок к груди. — Мой любимый апорокактус плетевидный! Он не простой! Он… он ВОЕТ!
Селена оживилась.
— Воет? Как сирена? Или как оборотень в полнолуние? Уточните, это важно для протокола.
— Как петух! — протараторила фея. — Только… ну… более трагично. С надрывом.
Кира медленно повернулась к Селене:
— Погоди… Это тот самый «петух», который орёт каждое утро ровно в пять, будто его режут? Из-за которого Вальдемар пообещал «сварить кактусовый суп»?
— Похоже, тот самый, — кивнула Селена. — Продолжайте, фея. Вы очаровываете нас. Что ещё умеет этот колючий будильник?
— А ещё… — фея выпрямилась. — Он исполняет I Will Always Love You Уитни Хьюстон. В ду-воп стиле. Но только в полнолуние! И только если его полить особым чаем из бузины! Я его воспитывала! А теперь… его украли!
Селена прикинула масштабы безумия.
— То есть мы ищем кактус, который орёт как петух в пять утра, а по ночам, при определённых условиях, устраивает концерты Уитни Хьюстон. — Она повернулась к Кире. — У нас минимум полобщежития в подозреваемых. Либо меломан-маньяк, либо тот, кто отчаянно хочет выспаться.
— Нет! — фея затрясла головой и протянула смятый листок. — Это не маньяк! Это похититель с претензией! Он оставил записку! Требует выкуп!
Селена мгновенно переключилась в режим детектива: выхватила листок, пробежалась глазами по корявым буквам, отметила кривые линии, драматичное яблоко, пронзённое стрелой.
— «Ищи того, кто знает цену молчанию растений. В Саду забытых конспектов. Жду до полуночи». — Она подняла взгляд. — Ну что ж… Похоже, Хэллоуин только что перешёл из разряда «скучно» в разряд «клинически интересно».