Я всего лишь землянка. Безродная. Беззащитная. И первая, кто посмел сказать ему "нет".
– Ты должна бояться, – его пальцы впиваются в мои плечи.
Я улыбаюсь. Не от храбрости. Оттого, что мне нечего терять.
– Ты не такая, как остальные... – в его голосе раздражение, а в глазах опасный интерес.
Пролог
– Да, эта подойдёт.
Голос прозвучал сверху, бесстрастный и твёрдый. Я не подняла глаз – зачем? Всё равно увижу лишь ещё одного покупателя, разглядывающего меня, как вещь.
Но этот был не похож на обычных торговцев плотью.
Сквозь опущенные ресницы я различила чёрный мундир с серебряными галактическими шевронами – офицер Триумвирата. Высокий, с жёстким, как скала, лицом, он медленно обошёл меня по кругу, будто осматривал оружие перед покупкой. Его пальцы – в чёрных перчатках – грубо взяли меня за подбородок, заставив поднять голову.
– Не испуганная. Это редкость, – пробормотал он, изучая моё лицо. – И глаза... Интересные.
Я сжала губы. Платье, в которое меня нарядили – синее, с мерцающими нитями, – должно было подчеркнуть «экзотичность». Кей’нар неплохо подлатал меня после операции и дал восстановиться, лишь бы продать подороже.
– Происхождение? – спросил офицер, не отпуская моего подбородка.
– Безродная землянка. Но чистокровная, без модификаций, – поспешно ответил Кей’нар. – И послушная.
Я едва не фыркнула. Послушная. Если бы они знали...
Офицер, судя по нашивкам – нахмурился.
– Сколько?
– Для капитана Заратуна – тридцать тысяч кристаллов.
Он хмыкнул, доставая кредитный чип.
– Генерал Гар’Зул ценит... неожиданные подарки.
Я не знала, кто такой Гар’Зул. Но по тому, как дрогнули веки Кей’нара, поняла – это имя внушало страх.
Капитан бросил на меня последний оценивающий взгляд.
– Приведите её в порядок. Генерал не любит грязь.
Когда его шаги затихли, я наконец перевела дух.
Хорошо.
Пусть думают, что я просто послушная рабыня. Пусть этот Гар’Зул верит, что приобрёл красивую игрушку.
Я заставлю его пожалеть об этом.
Цепи на моих запястьях звякнули, когда охранник грубо толкнул меня в сторону подготовительных камер.
Глава 1. Одно хуже другого
(За месяц до этого)
Потолок. Бесконечный, давящий своей стерильной белизной.
Я лежу неподвижно, уставившись в тонкую трещину, что тянется от вентиляционной решетки к мерцающей люминесцентной лампе.
Она извивается, как живая, то расширяясь, то сужаясь, будто пытается сбежать из этого белого ада.
Третий час я слежу за её причудливыми изгибами, как когда-то в детстве следила за облаками.
«Не трогай, Лерка, а то совсем развалится», – вспоминаю бабушкин голос.
Летом в деревне после сильного дождя на глиняных кувшинах появлялись точно такие же трещины.
Я тогда боялась до них дотронуться, представляя, как хрупкий сосуд может рассыпаться у меня в руках.
Скрип двери вырывает меня из воспоминаний.
В палату входит доктор Громов – молодой, с грустными глазами, которые видели слишком много смертей.
В его руках планшет, на экране которого – мой мозг в безжалостном чёрно-белом разрезе.
И эта маленькая белая точка в самом центре, похожая на звезду в ночном небе. Только это звезда смерти.
– Результаты МРТ... – он делает паузу, и в этот момент перед глазами всплывает воспоминание.
Август, озеро, отец запускает бумажного змея.
«Главное – вовремя отпустить верёвку, Лерочка», – говорит он, и его пальцы разжимаются.
Змей взмывает в небо, а я смеюсь от восторга. Через неделю его не стало.
– ...неоперабельная глиома. Ствол мозга.
За окном медленно падает кленовый лист.
Я слежу за его танцем, пока он не исчезает из поля зрения.
В голове крутится одна мысль: Я так и не увидела моря. Ни разу за свои тридцать лет.
Всегда находились причины отложить поездку – то сессия, то срочный проект, то нехватка денег.
«В следующем году обязательно», – обещала я себе.
Но следующего года, похоже, не будет.
Теперь в моём будущем только эта белая точка на снимке и бесконечные больничные стены.
– Мы можем предложить паллиативную терапию...
Его голос превращается в далёкое эхо.
В ноздри бьёт знакомый запах больничного коридора – тот самый, что был в детстве, когда я ждала маму после ночной смены.
Она выходила уставшая, с тёмными кругами под глазами, но всегда находила силы обнять меня и спросить: «Что сегодня снилось, доченька?»