— Матрона, — почти одновременно, с лёгким, почти незаметным поклоном головы, произнесли Эля и корневое существо — Бальтазар.

Женщина — Матрона — медленно провела янтарным взглядом по ним.

— А где остальные Архиепископы? — спросила она тем же мягким тоном, в котором, однако, чувствовался холод.

Голос Бальтазара снова заполнил зал, исходя от его массивной формы:

— Они выполняют прямые поручения Архонтов, матрона. Расширяют влияние в столичных домах, сеют зёрна сомнения и готовят почву.

Матрона кивнула, будто это было само собой разумеющимся. Она подошла к статуе демонического енота и ласково провела пальцами по резному когтю на его лапе.

— Хорошо, Бальтазар. Чем вы меня сегодня порадуете? Какими новостями, кроме провала моей маленькой жрицы? — её взгляд скользнул к Эле, и та невольно съёжилась.

Бальтазар издал низкий, похожий на скрип старого дерева, гул, и его корневая «голова» медленно повернулась к Эле. Безликие угольки-глаза будто бы сузились.

— Матрона, — робко, но настойчиво начала Эля, сделав шаг вперёд. — Есть… есть и хорошие новости.

Матрона медленно подняла бровь. Её янтарные глаза, холодные и невыразительные, уставились на девушку.

— Какие же, дитя моё? — её мягкий голос прозвучал почти с сожалением. — Ни одна душа в этом году не попала в твой карман времени. Значит, ты по-прежнему остаёшься самой слабой из всех Архиепископов. Не ты ли клялась мне, что достигнешь величия, подобного моему, в скором времени?

— Это так, — прошептала Эля, опустив голову, но затем резко её подняла. В её глазах загорелся фанатичный огонёк. — Но я нашла нечто куда более важное! Вы были правы! Наш Господин… Его аура, Его присутствие — они в нашем мире! Я нашла Его аватара!

— Что?! — рявкнул Бальтазар, и от его голоса задрожали кровавые корни на стенах. — Этого не может быть! Мы всё проверили! Дарквуды заключили Его в вечный сосуд и дали обет самой богине Эвелин, что эго её брата больше не ступит в этот мир! Ты хочешь сказать, они… они нарушили сей священный обет?!

— Достаточно, Бальтазар, — тихо, но властно сказала Матрона. Её слово повисло в воздухе, и корневое существо мгновенно затихло, хотя пламя в его глазницах полыхнуло ярче. Она повернулась к Эле. — Продолжай.

— Как я и сказала, — Эля говорила быстрее, с возрастающим волнением. — Я лично узрела сущность! Сейчас Он в облике первой ступени — розового енота. Они ещё не полностью соединились с сосудом, но… я чувствую… это скоро произойдёт! Сосуд… он молод, силён, и его воля уже начинает резонировать!

— Ты узрела Его… в Маркатисе? — уточнила Матрона, и в её бархатном голосе впервые прозвучала лёгкая, почти неуловимая дрожь — смесь жадности и благоговения.

— Именно так, матрона. В самой академии. Сосуд — студент. И его сила… она уже привлекает внимание. Дома Эклипс и Волковы уже склонились перед ним. Блады и имперские отпрыски, желают перетянуть его на свою сторону.

Матрона медленно, очень медленно улыбнулась. Это была не добрая улыбка. В ней было что-то хищное, древнее и бесконечно довольное. Она развернулась от Эли и снова подошла к гигантской статуе демонического енота.

— Наконец-то, — прошептала она, протягивая руку и касаясь холодного камня. — Спустя столько лет ожидания… наш Повелитель Снов и Кошмаров ступает на путь возвращения.

Она обернулась к ним, и теперь её янтарные глаза горели внутренним светом.

— Эля. Ты искупаешь свой провал вестью, которая перевешивает тысячу загубленных душ. Сосуд… этот «студент»… он ключ. Мы должны заполучить его. Не убить. О, нет. Его нужно привести сюда. К подножию Его истинного облика. Чтобы завершить слияние… на наших условиях.

Её взгляд скользнул на Бальтазара.

— Мобилизуй всех, кто может быть полезен. Начинается охота. Самая важная охота за всю историю нашего Культа. Мы вернём нашего Бога. И когда Он восстанет… — она снова посмотрела на статую, — … весь мир погрузится в тот вечный, розовый кошмар, из которого мы черпаем силу. Академия Маркатис станет Его первой жертвой.

Бальтазар издал долгий, скрипучий звук, похожий на смех сухого дерева.

— Силы земли и плоти послушны мне, — проговорил он, и кровавые корни на его теле зашевелились живее. — Я могу пробудить древний ужас, что дремлет в сердцах тварей, рождённых от магии и тьмы. Слышал, что и в стенах самой академии Маркатис такие есть. В их… Питомнике.

— Да, всё верно, — кивнула Эля. — Существа там особенные. Многие — потомки древних существ, чьи предки помнили ещё Время Снов.

— Великолепно, — Матрона улыбнулась, и в этой улыбке была леденящая душу нежность, как у матери, наблюдающей, как её дети затевают жестокую игру. — Тогда пусть начнётся с малого. Пусть эти твари напомнят самонадеянным магам академии, почему их предки боялись ночи и что прячется в тенях за пределами их уютных башен.

— А что насчёт Бладов? — осторожно спросила Эля. — Они когда-то были нашими союзниками. Кровными союзниками. Они снова станут нашими? Их мощь… она могла бы расчистить путь к Сосуду.