Зимний карнавал. Моя случайная пара

Одна случайная ошибка — и я подписала себе приговор. Теперь меня и моего заклятого врага связывает общая тайна. Он угрожает всем раскрыть мой секрет, но сначала нам предстоит пойти вместе на бал. Ничего, Эндрю Форсайт, я с тобой ещё разберусь!

— Ты всё поняла?

— Да, да, — сказала, благополучно пропустив мимо ушей очередную порцию наставлений.

Мама распиналась уже полчаса, по пунктам расписывая кому я должна поклониться, перед кем сделать простой реверанс, а перед кем почти распластаться на драгоценном паркете.

Не то, чтобы я мечтала опозорить семью и упасть в грязь лицом. Просто всё сказанное заранее знала. Этот бал-маскарад для меня, младшей из дочерей барона фон Руд, был первым. Зато трех старших сестер я провожала на праздник и наизусть знала не только имена важных персон, но и то, в каком порядке следует обходить графов, маркизов, герцогов и принцев крови.

Первым в мамином списке было семейство маркиза Триддингдот: муж с женой и две дочери, давно достигшие брачного возраста. Все как на подбор низкорослые, плотные и совершенно невзрачные. Так что похвастаться очередной красавицей дочкой, баронесса фон Руд считала своим долгом.

Вторыми шли граф Нордок — старый бездетный вдовец, и герцогиня Рруфа — ворчливая, эгоистичная дама неопределенного возраста. Они занимали кресла рядом друг с другом и часами смотрели на молодых девиц, обсуждая их внешность и наверняка делая ставки.

Третьими были — маркиз Ньярме с сынком. Самого маркиза я и без маминых наставлений любила, потому что он с раннего детства баловал меня куклами и магическими конвертами, начинка которых была полнейшим сюрпризом.

Его жена умерла, воспроизводя на свет долгожданную дочку, а сама новорожденная прожила от силы пару часов. Так что осуждать мужчину, нашедшего во мне отдушину, никто не смел.

А вот с сыном маркиза у нас были не столь светлые отношения. Мелкий подлец ненавидел меня, ревнуя отца, как девица неверного мужа.

Мама продолжала перечислять аристократические фамилии, чередуя речь с заклинанием завивки и изменением цвета волос. За последние пару минут отражение радовало меня розовыми, голубыми и фиолетовыми кудрями.

Я не перечила, все равно потом сделаю по-своему.

— Миретта тоже появится на балу. Это можно, пока корсет прячет ее округлившиеся формы.

— К чему рисковать ребенком ради толпы расфуфыренных кур? — вознегодовала я, зная, что сестра полностью подчиняется воле своего сурового мужа. Этим летом маме удалось выдать её за прославленного адмирала, в котором текла капля королевской крови.

— Я до пятого месяца носила корсет и выезжала свет, — возразила баронесса, делая мои волосы ядовито-зелеными.

— У тебя и здоровья было хоть отбавляй. Удивительно, что отец остановился на четырех детях. А вот Миретта хрупкая, как хрустальный цветок.

— Твой отец боялся, что семейного капитала не хватит на приданное пятерых дев! Кто ж знал, что судоходное дело окажется таким прибыльным, — парировала мама, изучая сотворенное её магией безобразие. И делала это с таким видом, будто младшая дочь, ставшая похожей на тролля, ей очень нравилась.

— Не поздно еще родить сына, будет кого изводить в старости, — я дернула зелеными кудрями, от которых в стороны брызнули снопы разноцветных искр. Красиво, но волновало сейчас другое. — Если ты боишься сунуться к адмиралу, давай это сделаю я, — предложила, хотя от его взгляда даже у меня поджилки тряслись.

— Чтобы он пожалел о женитьбе на дочери простого барона?

— Простого? — я фыркнула. Благодаря судоходному делу состояние папы не уступало состоянию короля. И на приданое дочерям он не скупился. Миретте достался замок, богатая суконная фабрика и парочка кораблей.

— Но титул ведь у нас не ахти… — мама сдулась, вернув моим волосам родной темный цвет. — Может, пару прядей выбелим серебром?

— Так что там с Миреттой?

— Адмиралу обязательно нужно быть на балу. А пока не объявлено о беременности, явиться туда он может только в сопровождении Миры.

— Ну пусть объявят, чего тянуть?

— Тут очень деликатное дело.

— Какое же? — я забылась и насупила брови. Папина привычка, перенятая мной еще лет десять назад.

— Нам надо объявить об этом на месяц позже реального срока, — мама перешла на шепот. А я продолжала не понимать, зачем. — Ну ты же взрослая девочка, посчитай.

Та-а-ак.

Мира сейчас была на пятом месяце беременности. А замуж вышла в последний месяц лета.

— Не может быть! — воскликнула я, оборачиваясь к матери. Мне надо было видеть не отражение в зеркале, а напрямую её глаза.

— Так получилось…

— Богиня! То-то адмирал торопил свадебные приготовления. Но тихоня Миретта… — я оглянулась на дверь и убедившись, что она плотно закрыта, выдала. — Он ее заставил?