Пули пробили шлем и голову командира отряда. Что ж… он был Иерархом, и лоб его крепче, чем у обычных людей. К тому же мужик поддерживал максимальную концентрацию, наполняя маной броню и тело.

Однако же уже пятая пуля прикончила его, а шестая раздербанила мёртвую голову. Опять лишние траты…

Я перевёл режим стрельбы на одиночный и прикончил ещё двоих, прежде чем кто-то из врагов закричал:

— Снайпер!

Они тут же перестали двигаться медленно и пригибаться и начали маневрировать.

— Попытайтесь собрать их в одну кучу! — велел я.

— Принято! — отозвались одновременно Кабан и Хлеб и тоже открыли огонь.

Майор рати рода Эпштейнов Фёдор Емельянович Коноваров хмурился и неодобрительно качал головой.

То, что происходило на поле боя, его совершенно не радовало.

Более того, ему было неприятно находиться здесь во время штурма имения графского рода Распутиных.

А всё потому, что майор Коноваров терпеть не мог штурмы, засады, нападения… Хоть и специализировался на них. Правда, с другой стороны — со стороны обороняющихся.

С детства Фёдор Коноваров грезил стать ведьмаком и вступить в Корпус. Однако же новость о том, что у него нет Второго Дара, больно ударила по Фёдору в своё время. Ему пришлось пересматривать свои планы на жизнь. Фёдор подумал, что раз он не может ходить в Проклятые Земли, то сможет оборонять Большие Земли от прорывов. С этой мыслью он поступил в военное училище, блестяще отучился, поступил на службу в Имперскую армию…

Вот только в армии плевать хотели на желания молодого офицера. Его отправили в ДШБ — в итоге пришлось не защищать людей от монстров, а штурмовать укрепления врагов Империи.

Не ради этого учился Фёдор. И потому, отслужив минимальный срок, он демобилизовался и создал свой наёмничий отряд, который стал специализироваться исключительно на охране. Коноваров сам выбирал заказчиков, внимательно изучая детали заказа. Потому не раз он брался оборонять границы имений, рядом с которыми внезапно открылись Проклятые Земли. Или же подвязывался защищать земли аристократов, обманом оказавшихся втянутых войну с более сильным противником. А сколько было удачно завершено заказов на сопровождение важных персон, и вовсе не счесть!

Однако же доля наёмника сложна. Особенно того наёмника, который отказывает многим потенциальным заказчикам, считая их действия неоправданно жестокими, а поведение — наглым. В итоге такие заказчики начинают угрожать членам отряда. Но это ладно — хуже то, что у некоторых подчинённых Фёдора появились семьи, и особо ретивые аристократы угрожали им.

В итоге, посоветовавшись со своими людьми, Фёдор решил, что неплохо было бы найти достойного аристократа и заключить с ним договор служения.

Перебрав несколько вариантов, Коноваров столкнулся с бароном Эпштейном. Яков Соломонович показался Фёдору приятным человеком, Фёдор узнал, что Эпштейны занимаются алхимией, фармацевтикой, торгуют с учебными заведениями и ни на кого не нападают. Этот вариант ему приглянулся.

И в итоге весь отряд Коноварова присоединился к рати Эпштейнов на особых условиях. В контракте Фёдора и его бойцов отдельным пунктом прописали, что их не будут использовать для ведения наступательных военных действий.

И первое время всё шло гладко — иногда приходилось отбивать покушения на главу роду и его близких, несколько раз защищать владения Эпштейнов от появившихся неподалёку Проклятых Земель…

Вот только в какой-то момент Фёдор заметил, что его господин часто сам провоцирует своих собеседников. Порой очень грубо. И в итоге такие провокации приводят к нападениям, а отряду охраны приходится вступать в бой почти на ровном месте.

И всегда после таких боёв барон Эпштейн получает немалую выгоду…

А затем однажды господин дал приказ и вовсе охранять группу бойцов. Этот приказ сразу не понравился Фёдору, он попытался возразить, однако же барон Эпштейн дал понять, что всё в рамках договора.

Вот только эти бойцы тайно отправились грабить хорошо охраняемый товарный поезд… В итоге отряду Фёдора тоже пришлось вступить в бой.

А барон Эпштейн снова хорошенько обогатился, выполняя букву договора с отрядом Фёдора… Но не соблюдая его дух.

Фёдор искал возможность расторгнуть договор Служения, но пока ничего не получалось — уж слишком хорошо поработали юристы Эпштейнов.