В тоне Джека слышался отчётливый вопрос, но Стивен, который прекрасно знал, почему команда ухмыляется и паясничает, заметил только: «Надо не забыть побриться».

В настоящий момент на борту «Сюрприза» не было морской пехоты, и команда была гораздо меньше, чем у обычного военного корабля его ранга — ни салаг, ни юнг, и совсем мало золотых галунов и прочего великолепия. Но барабан на борту был, и в пять склянок предполуденной вахты, когда корабль шёл под громадой парусов при слабом устойчивом ветре в одном румбе от крутого бейдевинда, небо было идеально чистым, а на горизонте в двенадцати или тринадцати лигах впереди отчётливо виднелась гора Маунт Питт на острове Норфолк – Уэст, вахтенный офицер, скомандовал своему помощнику Оуксу: «Сигнал к смотру». Оукс обернулся к Пратту – музыкально одарённому матросу, и повторил: «Сигнал к смотру», после чего Пратт решительно взмахнул палочками, и сигнал общего сбора загремел, раздаваясь по всему кораблю.

Конечно, это не стало ни для кого сюрпризом: рубахи и парусиновые штаны были выстираны ещё в пятницу, а в субботу высушены и приведены в порядок. Во время долгого завтрака в воскресенье утром всем сообщили, что нужно приготовиться к смотру, а на случай, если кто-то пропустил мимо ушей, мистер Балкли, боцман, гаркнул предостерегающе: «Все слышали, от носа до кормы? Приготовиться к смотру, когда пробьют пять склянок». А его помощники ещё громче повторили: «Вы там все слышали? Переодеться в чистое и побриться к смотру в пять склянок».

Задолго до этого матросы предполуденной вахты принесли свои вещевые мешки и сложили их на пустом участке квартердека позади штурвала, оставив свободным только пространство у сходного люка, чтобы в капитанскую каюту проникал свет. Когда пробили четыре склянки, то и подвахтенные принесли своё барахло и сложили из него пирамиду на запасном рангоуте перед шлюпками, весело толкаясь и подначивая друг друга, со смехом и шутками о ночной вахте мистера О. В Королевском флоте такое было немыслимо, и кое-кто из старых вояк попытался присмирить своих товарищей-каперов. Но к тому моменту, когда офицеры всех выстроили, и каждый из них отрапортовал мистеру Пуллингсу, что в его отряде все «присутствуют, подобающе одеты и чисты, сэр», команда действительно выглядела вполне прилично, так что Пуллингс мог с чистой совестью повернуться к капитану Обри и, сняв шляпу, сообщить: «Все офицеры доложились, сэр».

– Тогда сделаем обход корабля, если не возражаете, – откликнулся Джек. И все разом замолчали.

Первыми были ютовые под началом мистера Дэвиджа, который отдал честь и вытянулся перед капитаном. Шляпы слетели с голов, моряки стояли прямо и неподвижно, насколько это было возможно при сильной зыби, пока Джек медленно шёл вдоль строя, внимательно глядя на знакомые лица. Большинство сохраняли торжественное выражение, лишь Киллик неодобрительно кривился, будто видел Джека впервые. Но в некоторых взглядах ему показалось нечто, что он не смог определить. Веселье? Тайное знание? Цинизм? Во всяком случае, в них не было обычного искреннего и бездумного дружелюбия.

Следующим стоял Уэст, несчастный безносый Уэст – жертва трескучих морозов к югу от мыса Горн, и его отряд шкафутовых; и пока Джек их пристально осматривал, внизу в лазарете один из членов этого отряда, пожилой моряк по имени Оуэн, отсутствовавший на смотре по причине болезни, говорил:

– Вот там я и был, на острове Пасхи, джентльмены, когда «Проби» лавировал от подветренного берега, а я орал во всю глотку своим товарищам, чтобы они меня не бросали. Но они были бессердечными ублюдками, и как только им удалось проползти мимо мыса, так и пошли по ветру, клянусь, даже до шкотов не дотронулись, пока не пересекли экватор. И что думаете, какую пользу им это принесло? Никакой, джентльмены, абсолютно. Их всех убило и скальпировало племя пичоки с севера залива Нутка, а корабль сожгли ради железа.

– Как с тобой обращались жители острова Пасхи? — спросил Стивен.

– В целом неплохо, сэр. Не такие подонки, как моя бывшая команда, хотя и очень склонны к воровству. И должен признать, что они ели друг друга чаще, чем нужно. Я не то чтобы чересчур разборчив, но мало приятного, когда тебе предлагают человеческую руку. Если это был какой-нибудь неопределённый кусок мяса, я не отказывался, когда был действительно голоден, но от вида руки желудок просто выворачивало. В общем, мы неплохо ладили. Я малость говорил на их языке…

– Как так получилось? —заинтересовался Мартин.

– Ну, сэр, их язык похож на тот, на котором говорят на Таити и других островах, только погрубее звучит, как шотландский диалект.

– Полагаю, ты хорошо знаешь полинезийский язык? – спросил Стивен.

– Что-что, сэр?

– Язык Южных морей.

– Благослови вас Бог, сэр. Я бывал на островах Общества бессчётное количество раз, а ещё плаванье за пушниной очень долгое, до самой северо-западной Америки, поэтому зимой после окончания торговли мы часто оказывались на Сандвичевых островах, я их наречие тоже освоил. В Новой Зеландии очень похоже говорят.

– Да все знают язык Южных морей, – заметил Филипс, другой пациент с койки по правому борту. – Я вот знаю. И Брентон, и Скроби, и старина боцман – любой, кто ходил туда на китобоях.

– Потом у меня появилась подружка, она научила меня многим словам из их языка. Мы жили в доме, построенном древними менехунами давным-давно, он был разрушен, но наш конец ещё вполне крепок: каменный дом в форме каноэ длиной футов в сто и в двадцать шириной, а стены толщиной в пять футов.

– А мы с ребятами на острове Норфолк как-то срубили сосну двести десять футов высотой и тридцать в окружности, — заявил Филипс.