Алиса ласково взывала к ней: «Милая Мышь! Прошу вас, вернитесь, и мы не будем говорить ни о кошках, ни о собаках, раз они вам не нравятся».

Когда Мышь услышала это, она перевернулась и медленно поплыла назад. Ее лицо было очень бледным («От чувств», — подумала Алиса) и она сказала тихим дрожащим голосом: «Давайте доберемся до берега, а потом я расскажу вам мою историю и вы поймете почему я так ненавижу кошек и собак».

Выбираться и в самом деле было пора, потому что лужа уже просто-таки кишела птицами и другими животными, упавшими в нее: тут были и утенок Дак и вымершая птица Дронт и попугай Лори и орленок Игл и еще несколько странных созданий.

Алиса показала пример и вся партия поплыла к берегу.

ГЛАВА III. Партийные гонки и Длинная История

Они и в самом деле выглядели подозрительной партией, те кто собрались на берегу — птицы с грязными перьями, звери со свалявшейся шерстью, и все насквозь мокрые, раздраженные и чувствующие себя очень неловко.

Первым вопросом в повестке дня, конечно, был вопрос о том как обсохнуть. Они провели консультации и через несколько минут Алисе казалось вполне естественным разговаривать с ними как со старыми знакомыми. В самом деле, у нее вышел довольно длинный спор с попугаем Лори, который в конце концов пришел в довольно мрачное настроение и постоянно твердил: «Я старше вас и лучше знаю жизнь».

И тут уж Алиса ничего не могла поделать, потому что не знала сколько ему лет, а поскольку Лори упорно отказывался раскрыть свой возраст, говорить больше было не о чем.

Наконец, Мышь, которая кажется пользовалась у них влиянием, призвала: «Садитесь все и слушайте! Я быстро вас высушу!»

Они тут же уселись в большой круг, с мышью посередине. Алиса с волнением уставилась на нее, так как чувствовала, что схватит сильную простуду, если не обсохнет как можно скорее.

— Мгм! — солидно сказала Мышь. — Все готовы? Это самая иссушающая вещица, которую я знаю. Тихо все, пожалуйста! «Вильгельм Завоеватель, чье дело было одобрено римским папой, был скоро представлен англичанам, которые жаждали вождей и которые издавна привыкли к узурпациям и завоеваниям. Эдвин и Моркар, графы Мерсии и Нортумбрии…»

— У-у! — сказал Лори с дрожью.

— Прошу прощения, — сказала Мышь, нахмурясь, но очень вежливо. — Вы что-то сказали?

— Это не я! — быстро ответил Лори.

— Думаю, это были вы, — сказала Мышь. — Я продолжаю. «Эдвин и Моркар, графы Мерсии и Нортумбрии, присягнули ему и даже Стиганд, патриот и архиепископ Кентерберийский, нашел это желательным…»

— Нашел ЧТО? — спросил утенок Дак.

— Нашел ЭТО, — ответила Мышь с некоторым раздражением, — и вы, конечно, знаете, что значит «это».

— Конечно, я знаю, что значит «это», когда я нахожу его, — сказал Дак.

— Обычно это лягушка или червяк. Вопрос в том, что нашел архиепископ?

Мышь сделала вид, что не слышала этого вопроса и быстро продолжила.

«…нашел это желательным и отправился с Эдгаром Ателингом, чтобы встретить Вильгельма и предложить ему корону. Поведение Вильгельма вначале было здравым. Но дерзость его норманнов…» Как вы теперь себя чувствуете, милочка? — спросила она повернувшись к Алисе.

— Сыро как никогда, — ответила Алиса меланхолично. — Похоже меня это совсем не сушит.

— В таком случае, — сказал Додо торжественно, поднимаясь на ноги. — Предлагаю прервать заседание для незамедлительного принятия более энергичных мер…

— Говорите по-английски, — сказал орленок Игл. — Я не понимаю и половины этих длинных слов, но хуже всего то, что я уверен — вы тоже! — И Игл наклонил голову, чтобы скрыть улыбку, а некоторые из птиц захихикали.

— Я всего лишь хотел сказать, — ответил Додо оскорбленно, — что самым лучшим способом для просушки являются партийные гонки.

— Что это такое — партийные гонки? — спросила Алиса. Не то чтобы ей так уж хотелось знать, но Додо сделал паузу как будто ожидая, что КТО-НИБУДЬ что-нибудь скажет, а было похоже на то, что никто не собирался его ни о чем спрашивать.

— Ну, — сказал Додо. — Лучше всего понимаешь, когда сам делаешь (И если вы любите все испытывать на себе, в какой-нибудь зимний день я объясню вам как Додо это делает).

Сначала он обозначил трассу, похожую на круг («Точная форма не имеет значения», сказал он), а потом вся партия была размещена по трассе там и сям. Никто не командовал: «Раз, два, три — старт!» Каждый начинал бежать, когда ему хотелось и останавливался, когда захотел, так что было непросто понять, когда гонки закончились. Тем не менее, когда они побегали с полчаса и высохли, Додо вдруг провозгласил: «Гонки закончены!» и все столпились вокруг него, задыхаясь и спрашивая: «А кто выиграл-то?»

На этот вопрос Додо не мог ответить без предварительного размышления и долго сидел уткнув палец в лоб (в таком виде часто изображают Шекспира на портретах) в то время как остальные застыли в почтительном молчании.

Наконец, Додо сказал: «Все выиграли. И все должны получить призы».

— Но кто же будет вручать призы? — спросили все в один голос.

— Ну, ОНА, конечно, — сказал Додо, указывая пальцем на Алису, и вся партия сразу столпилась вокруг нее, выкрикивая приводящие в замешательство Алису слова: «Призы! Призы!»