Я на это лишь пожала плечами.

В переулке подальше от общежития было не многолюдно, поэтому можно было не опасаться, что нас увидят и поползут ненужные слухи.

— Долго нам ехать? — спросила, усаживаясь на переднее сиденье комфортабельной иномарки.

— Где-то час, — получила ответ, и мы тронулись с места.

Я так нервничала накануне, что ночью почти не спала. Пока машина петляла по улицам, я с интересом смотрела по сторонам, любуясь городом, но вскоре меня начало клонить ко сну и незаметно я задремала.

Не знаю сколько проспала, но проснулась внезапно, осознав, что машина выключена и стоит на месте.

Воронова в кабине не было.

Дернула ручку двери — закрыто.

Где я? И куда он делся?

Попыталась рассмотреть где нахожусь, но через лобовое стекло была видна только выложенная камнем дорожка, уходящая в заросли. Отстегнув ремень, обернулась назад и ахнула от удивления. Там расположился большой дом, красиво подсвеченный огнями, от входной двери которого вела широкая каменная лестница, по которой спускались двое. Лица рассмотреть не удавалось, но силуэты показались мужские.

Господи, куда я попала?!!!

В отчаянье вновь начала дергать дверцы машины. Но все также безрезультатно.

Тем временем те двое приблизились. В одном я узнала Алексея, а вот второго пока не удавалось рассмотреть.

Раздался звук отключения сигнализации и Воронов распахнул передо мной дверь.

— Выходи, Алина, приехали, — произнес он виновато.

— Где мы? — спросила чуть слышно, боясь выйти наружу.

— Если поведешь себя правильно, то все будет хорошо, — добавил миролюбиво, но мне от этих слов совсем поплохело.

— Что это значит? — пролепетала испуганно.

— Это значит, делать, что тебе говорят и не устраивать истерик, — вмешался холодный голос другого мужчины.

Он оттеснил Алексея, и я увидела его надменное лицо.

Руслан.

Алина

Какая же я дура.

Дура! Дура! Дура!

Поверила этому гаду!

Предатель! Обманщик! Ненавижу!

— Выходи, — Руслан протянул ладонь, но я продолжала сидеть в машине. — Выходи сама или я вытащу силой.

Что ж, делать нечего.

Проигнорировав руку мужчины, неловко выбралась из салона.

— Умница, — послышалась похвала, но я едва расслышала ее. Все мое внимание было сосредоточенно на стоявшем рядом парне.

Воронов тоже смотрел на меня. На его лице читалось сожаление, но я больше не верила этому лгуну.

— Алин, прости, но я хотел, как лучше, — заговорил Алексей.

— Кому лучше? — перебила его, а потом замахнулась и со всей силы залепила пощечину.

Удар оказался такой сильный, что Воронов пошатнулся, а мою ладонь охватила дикая боль.

— Хватит! — прикрикнул Руслан. Он рывком притянул меня к себе, крепко обхватив другую ладонь. — Принеси ее вещи в дом и можешь ехать, — добавил моему одногруппнику, а сам направился к парадному входу, таща меня за собой.

Страх, что останусь с ним в этом доме одна заставил действовать бездумно и импульсивно. Я резко вырвалась и побежала по дороже в обратную сторону.

Сзади послышался отборный мат.

Понимая, что так далеко не убежать, свернула в темные заросли, где почти сразу упала. Постаралась быстро встать, ощутив влажную землю на руках, опять побежала, но меня все равно быстро догнали и хорошенько встряхнули за плечи.

— Идиотка! Это закрытая территория! Отсюда просто так не выбраться! Или ты шею решила свернуть, бегая в темноте по кустам?! — кричал взбешенный Руслан, а потом перекинул меня через плечо и быстрыми шагами пошел к дому.

Все мои попытки освободиться или позвать на помощь (только непонятно кого), пресекались ощутимыми ударами по заднице.

Болтаясь вниз головой, я смогла заметить проплывшую подо мной лестницу, затем, ярко освещенный холл или прихожую, из которой я разглядела только темный мраморный пол. Потом короткий проход и вновь подъем по лестнице, где я опять попыталась вырваться и вновь получила шлепок.

— Заткнись, мы в доме одни. Никто тебя не услышит, — с усмешкой произнес Руслан и встряхнул меня, отчего я испуганно вскрикнула.

Дальше был коридор и проход в комнату, где меня небрежно скинули на широкую кровать.

Быстро осознав, что нахожусь в спальне, я попыталась сразу встать, но мужчина, остановил все попытки, припечатав за плечи к постели.

— Я здесь не останусь. Вы не имеете право.

Страх сжигал изнутри, но мой голос на удивление не дрогнул.

— Отныне у тебя не будет никаких прав, — раздался холодный голос. — Ты полностью принадлежишь мне и будешь делать все, что я захочу, где и сколько я захочу. И если ты до сих пор этого не поняла, то значит глупее, чем я думал.