Глава 1
До Рождества оставалось три дня, и я не был в тюрьме. Я не мог понять, почему я на свободе. Я не скрывал своего лица во время работы в Хаммер-Бей. Я не использовал вымышленное имя. Честно говоря, я не ожидал, что выживу.
Но я выжил. Список преступлений, которые я совершил там, включал взлом с проникновением, поджог, нападение и убийство. И что я мог сказать в свою защиту? Люди, которых я убил, действительно заслуживали этого?
В штате Вашингтон преступников казнят с помощью смертельной инъекции, и в ту первую ночь, проведенную в своей постели, я представлял, что лежу на тюремной койке в комнате со стеклянной стеной и в моей руке торчит игла.
Этого не произошло. Вместо этого я встретился с адвокатом, которого наняло общество, держал рот на замке, стоял по меньшей мере в дюжине очередей и ждал результатов анализа отпечатков пальцев и ДНК. Когда это произошло, меня отпустили. Возможно, люди, которых я убил, мне только приснились.
И вот, несколько месяцев спустя, я был одет в свою белую рубашку-поло из супермаркета и набивал коробку подарочными картами для других магазинов. Было почти девять вечера, и я только начал свою смену. Мне нравилась поздняя смена. Это дало мне возможность чем-то заняться, когда беспокойство стало невыносимым.
У входа в магазин какая-то женщина расспрашивала менеджера Харви. Он указал на меня. Сначала я принял её за другого детектива. Несмотря на то, что в последнем пресс-релизе обо мне говорилось, что я стал жертвой кражи личных данных, и полиция искала других подозреваемых, детективы по-прежнему время от времени заглядывали ко мне на работу и домой, чтобы еще раз проверить меня. Их не удалось одурачить. Они знали.
Но в её жестах не было ничего от копа. Она была одета в повседневную серую офисную одежду и практичную рабочую обувь, наряд настолько заурядный, что я едва обратил на нее внимание. Она быстро направилась ко мне, сжимая в руках огромную сумку. Харви последовал за ней.
Она была высокой и широкоплечей, у нее были длинные изящные руки, большие глаза и острый подбородок. Цвет её кожи свидетельствовал о том, что у нее были как черные, так и белые родители, что в этой стране делало её чернокожей.
— Вы Рэй Лилли, не так ли? — спросила она.
— Кто спрашивает?
— Меня зовут Кэтрин Литтл. Я подруга вашей матери.
Это поразило меня, как удар под дых. В последний раз, когда я видел свою мать, мне было четырнадцать лет, и я отправлялся в колонию для несовершеннолетних. Я не думал о ней. Никогда.
— Еще раз, кто вы такая?
— Я Кэтрин. Я работаю с вашей матерью. Я её подруга. Она попросила меня связаться с вами.
— Где она? — Я выглянул через стеклянные двери на парковку, но снаружи было совершенно темно.
— Хорошо. Это самая трудная часть. Твоя мама в больнице. У нее были некоторые..... проблемы в последние несколько дней. Она спрашивала о тебе.
Я положил руку на подарочные карты, лежавшие на тележке рядом со мной. Они опрокинулись, испортив аккуратные стопочки, с которыми я работал. Я рассеянно принялся их убирать.
— Когда?
Кэтрин положла руку мне на локоть.
— Прямо сейчас — сказала она.
— Это должно произойти прямо сейчас.
Что-то в её тоне было не так. Я снова посмотрел на нее. На её лице было выражение настойчивости, но было и что-то еще. Что-то рассчитанное.
Эта женщина не знала мою мать. Тогда я понял это так же ясно, как если бы на ней был плакат с надписью "Я ВАМ ЛГУ".
Выражение её лица изменилось. Должно быть, мое лицо выдало меня, потому что теперь она не выглядела такой сочувственной, но выражение её лица по-прежнему было напряженным.
— Нам нужно спешить — сказала она.
Харви положил руку мне на плечо, как дружелюбный дядюшка.
— Рэй, иди надень пальто. Я тебя провожу.
Я сказал Кэтрин, что встречу её у входа, и пошел в комнату отдыха. Она должна была быть в обществе "Двадцать дворцов", больше я никому не понадобился. Я боялся того дня, когда они снова свяжутся со мной. Боялся этого и желал этого.
Я схватил свою фланелевую куртку и поспешил на улицу, ни с кем не разговаривая и ни на кого не глядя. Я чувствовал, что мои коллеги наблюдают за мной. Одна только мысль о том, чтобы поговорить с Харви, или с кем-нибудь еще, о моей маме, даже если это была дерьмовая история для прикрытия, вызывала у меня желание немедленно уволиться.
Кэтрин ждала меня за рулем седана "Акура", одного из самых угоняемых автомобилей в стране. Я сел на пассажирское сиденье и пристегнулся. У нее был отличный GPS-навигатор и какое-то электронное оборудование, которое я не узнал. Я покосился на узкую прорезь с цифровой клавиатурой сбоку, я мог бы поклясться, что это был крошечный факс. Пока я вел честный образ жизни, машины проехали мимо и оставили меня позади. Она вырулила на улицу.
— Мне жаль — сказала она.
— Это действительно сильно задело тебя, не так ли? Они сказали мне связаться с тобой таким образом. Я не поняла... Прости— Она казалась искренней, хотя и немного сдержанной.