— А мебель? — я все еще не могла поверить, что все случилось так быстро и просто.

— Ищите сами. Я вам точно в этом не помощник. Что можете — реставрируйте сами. Стулья так точно все ваши. А если что-то прямо сложное, вроде посудного шкафа, думаю, отдадим профессионалу. Тут, кстати, есть буфет. И что-то из мебели сохранилось.

— Ольга Сергеевна, но так нельзя! — не выдержала я. — Это очень дорогой дом. И ремонт выйдет безумно дорогим. А я все же… ну, никогда такого не делала. Я больше по квартирам…

— Да бросьте прибедняться, — отмахнулась от меня хозяйка. — Я видела все ваши проекты. Представьте себе, не было ни одного, который мне бы не понравился! Я везде хотела бы жить. Вы удивительно талантливы, Анечка. Все у вас получится.

В последнем я, кстати, не сомневалась. То есть я, безусловно, талантлива.

И у меня все получится.

— Имей в виду, я тебя контролировать не собираюсь. У меня нет на это ни времени, ни энергии. Машину я не вожу, а Ваня — очень занятой человек. Ему некогда возить меня туда-сюда. И без того он всю дорогу меня ругал…

В этом я почему-то не сомневалась. Иван Михайлович живо напомнил мне моего бывшего мужа, Илью. Тот тоже всегда нервничал, когда я просила его в чем-то помочь… Собственно, потому мы и развелись. У него своя жизнь, у меня своя. Мы стали совершенно чужими людьми.

Да мы и были такими изначально, просто старательно притворялись…

— Ну, я поехала. Вы ведь дорогу запомнили?

— По навигатору выберусь, — рассеянно ответила я, разглядывая покосившиеся двери.

Так, где тут эта лестница? И как выглядит кухня? И да, на санузел тоже стоит взглянуть.

— Тогда жду договор на почту. С ключами сама разберешься, я думаю.

И она ушла, оставив меня в этом чудесном доме одну одинешеньку. Когда шум мотора стих, я все же тихонько взвизгнула. Ура! И подпрыгнула. Сфотографировала двери, кусок обоев и потолок, отправила Кристине. Ответ пришел почти сразу же.

— Это тот потрясный проект, про который ты говорила?

— Даааааа!

— И ты будешь его делать?

— Даааааа!!!

— И тебе дадут за это много денег?

— Дададада!

— Поздравляю, мам, ты справишься.

Я улыбнулась. Дочь всегда и во всем меня поддерживает. Это так здорово! Мы с ней так похожи характером! Лучшее, что есть в моей жизни.

— Крис, а хочешь посмотреть своими глазами?

— А можно?

— Конечно. Мне ключи оставили.

Печатая сообщение в мессенджер, я толкнула одну из дверей и оказалась, кажется, в спальне. И тут был стул! Почерневший, провалившийся, но на вид вполне целый. Ноги на месте, спинка тоже.

— Стул, Криска, тут есть стул!

— Да ладно? Сфоткай!

Я хихикнула и вытащила из кармана куртки одноразовые перчатки. О, мой драгоценный, сейчас мамочка тебя осмотрит со всех сторон! Пощупает все твои выпуклости, погладит вогнутости и даже поковыряется в обивке. О моей любви к ретро-стульям знала вся родня. Я искала стулья на помойках, покупала с рук, даже гонялась за редкими экземплярами в близлежащие города. Да что уж там, родная дочь переименовала меня в телефоне в Остапа Бендера! Собственно, со стульев все и началось.

Первый стул с помойки я притащила, еще когда работала на заводе. Илья, мой муж, даже не обратил на это внимание, а зря. Стул был самый обычный, такие в советское время массово выпускали все мебельные фабрики. Этот экземпляр отличался разве что жутким уродством. Он был выкрашен жирным слоем белой краски. И сиденье проломлено. И пара болтов утеряна. Зато все части на месте. А что до краски — так я купила смывку и шпатель и за пару дней очистила беднягу до деревянного основания. Не так уж это оказалось и сложно, тем более, что форму стул имел совершенно незамысловатую, и даже ножки были не круглые, а квадратного сечения. Выпросив у мужа шлифмашинку, я зашкурила поверхность и покрасила стул в ярко-синий цвет. В сочетании с желто-серой обивкой сиденья, получилось, если честно, довольно попугаисто. Ничего, я все равно собиралась поставить его в свою мастерскую. По приколу, понимаете ли.

Но этот стул у меня не задержался. Подружка, увидев его, выпросила себе. Ей он идеально подошел в интерьер новой квартиры. Она любила все яркое и пестрое.

Муж, узнав, что я подарила стул, назвал меня идиоткой. Дескать, потратила время, деньги, шкурку, в конце концов, запылила крыльцо… и ради чего? Нет, слово «хобби» было Илье совершенно незнакомо. Он вообще не понимал моих бессмысленных увлечений. Они ведь не приносили прибыли!

И это была одна из самых раздражающих черт Ильи. Он все на свете измерял деньгами. В том числе и меня, я полагаю. Ведь и у меня были определенные функции. Я готовила, прибиралась, стирала. Я родила ему двоих детей, в конце концов. Я заботилась о нем, когда он болел. Если бы я еще не выносила ему мозг, а еще лучше, была бы глухонемой, наверное, цены бы мне не было.