— Ты закончила попытки? — позвал Кроу. — Я жил здесь одиннадцать лет, помнишь? Иногда мимо проходили фейри. Может, сейчас здесь и мрачнее, но я всё еще знаю, как работает эта кукуруза.

Рева пересекла сарай и встала прямо перед ним, её тень закрыла половину его лица и книги.

— Как ты можешь просто сидеть и читать?

Он выгнул бровь:

— Это называется «отвлечься».

Она положила нож на пол, сняла сапоги и села рядом с ним.

— Твой разум только что пострадал. Разве тебе не нужно отдохнуть?

— Тем более повод почитать.

Он волновался. Вот почему он читал. Возможно, ему действительно нужно было отвлечься, он по-настоящему боялся снова потерять рассудок. Она могла его понять. Будучи Злой Ведьмой, она мыслила ясно, но в каком-то смысле тоже потеряла себя.

Тяжело сглотнув, она тихо спросила:

— О чем эта история?

Его взгляд встретился с её, он затрепетал ресницами.

— Одна женщина злится на мужчину, но потом понимает, что это не так, и они… — Кроу замолчал.

Он знал, что она так это не оставит.

— И что они?

— Они занимаются любовью. Много.

— Какой же ты лжец. Дай сюда. — Она выхватила книгу из его рук. Прочитав первую страницу про внушительный размер и невинный оргазм героини, она швырнула книгу ему на колени, потому что это была именно такая история. Рева их ненавидела — она предпочитала чувствовать по-настоящему, а не воображать.

Кроу рассмеялся — его смех, почти музыкальный, заполнил комнату.

— Извинись за то, что назвала меня лжецом.

— Ни за что. — Рева помолчала, становясь серьезной при воспоминании об их ночи в таверне. — Ты правда ни с кем не ложился, пока меня не было?

— Зачем мне это? Ты была моей женой, ею и останешься, даже после смерти. — Он снова поднял книгу.

Рева чувствовала, как жар расходится по её телу волнами. Она снова забрала книгу и с глухим стуком бросила её на пол.

— Ты не можешь говорить такие вещи и просто возвращаться к чтению.

Он поднял бровь, ожидая продолжения.

Она разглядывала черты его лица: линии, полные губы, волевой подбородок. В этот момент жар внутри неё усилился — это было другое тепло, пламя, лижущее её изнутри. Она остро осознавала каждый дюйм его сильного, мускулистого тела. Наклонившись к нему, она прижала ладонь к его щеке.

— Как думаешь, мы всё еще помним, что делать, если мы…

— С тобой я всегда буду знать, что делать.

Быстрым движением Кроу опрокинул Реву на спину, оказавшись сверху и опираясь на локти.

— Хм, возможно, тебе придется это доказать.

В открытом приглашении Рева развела ноги, позволяя ему устроиться между ними. Он резко вдохнул, и она тоже, когда почувствовала его желание именно там, где оно было нужнее всего. Но проклятая одежда всё еще мешала.

Рева знала, что могла бы помедлить, заставить его мучиться, сказать какую-нибудь гадость. Но ей не хотелось. Она больше не злилась. Не то чтобы она никогда больше на него не разозлится — это наверняка случится, — но они всегда были созданы друг для друга. Он был солнцем, она — луной, и его лучи всегда разгоняли тьму вокруг неё. Всегда. Они оба достаточно натерпелись. И, возможно, Кроу пришлось тяжелее, ведь она знала, что он жив, а он считал её мертвой. Он страдал на свету, она — во тьме. Теперь они оба изменились, но это не значило, что их сердца перестали биться друг для друга.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Даже когда думала, что ненавижу, я любила тебя. Ты никогда не заслуживал этого. Ты не заслуживал ничего из того, что случилось. Прости меня. Прости за…

Его губы яростно заставили её замолчать поцелуем. Её глаза расширились от неожиданности, а его — закрылись. Тогда и она закрыла глаза, расслабляясь в его руках, отдаваясь его движениям. Она чувствовала его вкус, когда поцелуй стал глубже — знакомый вкус, смешанный со сладким джемом. Язык Кроу сплелся с её, он нежно прикусил её нижнюю губу. Она и забыла, какими бывают поцелуи Кроу — после них чувствуешь себя так, будто тебя уже довели до экстаза. Она целовала его после маков, целовала нежно, когда думала, что он всё еще проклят, но это было другое. Это был настоящий поцелуй.

Рева притянула его ближе, её руки скользнули по его спине к мускулистой груди. Между ними было слишком много слоев одежды, и она хотела избавиться от каждого.

Когда она потянулась к его штанам, он уже рвал на ней рубашку и корсет. Дыхание стало тяжелым, отчаянным. Вся одежда была сброшена, их губы ни на секунду не размыкались — словно тела помнили мучительные годы разлуки так же остро, как и их владельцы.

Их обнаженные тела прижались друг к другу, и она не смогла сдержать дрожь от того, как это было правильно. Покрывая поцелуями его шею, Рева скользнула пальцами между его ног и обхватила его. Она ласкала его снова и снова. Всё было таким знакомым, будто они и не расставались.