Из-под посоха юноши (если так можно было назвать на мгновение возникший перед взором Милара образ человекоподобного, разъяренного, скалящего клыки белого волка) вырвалась вьюга. Она буквально заставляла исчезать горы мусора, как если бы те были нарисованы простым карандашом, а стены… стены она стесывала быстрее, чем сыр пропадает на наточенной терке. Ломала конвейер и комкала металл, откусывая от него ледяные куски.

Не успело ударить разгоряченное сердце капитана, как от двухэтажной кирпичной коробки не осталось ни стен, ни потолка — только обледенелый фундамент. Сам же Ард ударил посохом еще раз, и под его ногами поднялась ледяная ветвь, перенесшая его в центр внутреннего двора. Прямо в окружение ощерившихся винтовками окон и напротив явно женской фигуры с посохом в руках и без регалий.

Милар, опомнившись, потянулся к сигнальному медальону, но его остановила дрожащая, такая неожиданно легкая рука Алоаэиол. Капитан, прикрывая свободной ладонью уродливый шрам, оставшийся на месте широкой раны, покачала головой и утерла с подбородка черную кровь.

— Ты в своем уме? — прошипел Милар, утягивая ту за единственный уцелевший кирпичный угол — тот, в котором стоял сам капитан Пнев; лишь его пощадила вьюга.

— Это ты не в своем, Милар, — хрипя, с тяжелыми придыханиями огрызнулась Алоаэиол. — Если Черный Дом увидит, на что способен правнук Арора, они убьют его. И протекция Её Императорского Высочества-консорт не поможет. Павел сам лично отдаст приказ об уничтожении. Империя не станет рисковать появлением кого-то, сравнимого по мощи с Темным Лордом.

Милар отдернул руку и прорычал:

— Все и так думают, что Арда ждет большое будущее.

— Думать — не значит знать, — Алоаэиол кивнула куда-то по ту сторону их осиротевшего укрытия.

Капитан Пнев высунулся и едва сумел сдержаться от самых грязных ругательств, которые знал в немалом количестве. Он видел однажды, как бились Мшистый и Аверский. И он видел, как тот же Аверский сражался с лютой тварью, именуемой демоном. Ард, может, пока и не дотягивал, но явно стремился куда-то к этим двум фамилиям.

— Хвала Вечным Ангелам, что самая холодная ночь десятилетия уже позади, — Алоаэиол осенила себя священным знамением Светлоликого.

Милар лишь сдержанно кивнул.

— Линда Дэй, — прозвучал голос… а может, и ревущая среди горных пиков ледяная буря.

Женщина-маг вместо ответа лишь занесла посох, а орки, что-то крича, открыли огонь. Но был ли у них шанс против крови Арора?

Милар поежился.

Почему-то он вспомнил слова лорда Аверского, да примут того Вечные Ангелы, невзначай оброненные на одном из закрытых совещаний: «Однажды наступит день, когда про Арда Эгобара не будут говорить, что он — правнук Арора. Это про Арора станут рассказывать как о прадеде Арда».

Видят Вечные Ангелы — Эдвард Аверский не преувеличивал. Он просто, как и всегда, знал больше, чем все остальные… вместе взятые.

Где-то на севере Империи

— Закрывай дверь! — гаркнул некогда мускулистый, высокий мужчина. Впрочем, и сейчас под тулупом, рукавицами и парой десятков килограммов жира можно было рассмотреть очертания былой славы.

Женщина с каштановыми волосами поправила замотанную в тряпье ношу, напоминавшую длинное весло, свисавшее с плеча. Ну, или винтовку.

— Вот, полюбуйся, — трактирщик, стряхивая успевший налететь снег с барной стойки, протянул угрюмому остролицему посетителю газетный выпуск. — Пишут, что Метрополия страдает от лютых холодов. «Самый морозный сезон за последние тридцать лет!» Полюбуйтесь только на это. У них там всего тридцать градусов мороза, и они уже воют.

— Марк, — женщина, которая, если бы не шрамы, грубые повадки и мешковатая одежда, могла бы сойти за миловидную, швырнула замотанную винтовку на прилавок и щелчком пальцев указала на бутылку водки. — Ты не забывай, что столица на берегу океана и реки. Там влажность другая.

— Да знаю я, — буркнул верзила и плеснул в мутный стакан прозрачной жидкости, которая порой согревала лучше костра или дровяной печи. А их в единственном на тридцать километров округи трактире пыхтело на данный момент все восемь штук. — Просто у нас здесь уже минус сорок пять, и если шарф на лицо не намотать, то…

Трактирщик приподнял жесткую кожаную повязку, прикрывавшую его нос.

— Марк!

— Блядь, ублюдок, я же ем!

— Срань! Марк, я тебе сейчас уши отстрелю!

— Вот ты сука, Марк!

Трактирщик загоготал, но поспешил вернуть повязку на место. Не дело тревожить господ Плащей, отправленных на границу с Великим Ледником, чтобы стеречь строительство нового военного форта.

— Катерина, вот сколько я тебя уже знаю? — спросил трактирщик.

Женщина со шрамами скривилась и загнула несколько пальцев.

— Три месяца, Безносый, — ответила некая Катерина. — Именно столько времени моя задница морозится в этой дыре.

— Вот! Три месяца, — кивнул трактирщик. — И за все эти три месяца у нас ни разу не бывало теплее минус десяти. И то — в самом начале зимы.