– вы либо уходите по-хорошему.

– Либо что ты делаешь?

– Либо я звоню своему дяде боксёру, и он приезжает со своим боксёрским клубом, и вы уходите от сюда по плохому, - Улыбнулась я, поиграв кулаками. Я начала заниматься тайским боксом, и Кирилл об этом не то, что ещё не знал, он об этом потом, даже и не вспомнил.

– Ты что здесь делаешь? – Вдруг спросил меня Кирилл, когда все ушли, - Я тебя звал? Ты что за мной привязалась? Куда я не иду, везде ты, - Кирилл был пьян, но мне стало обидно, и я просто показала ему то смс, которое он мне прислал, и знаете что, этот экземпляр, просто с самого размаху, ударил по моему телефону. Вырывая его из моих рук. Мой новенький айфон отлетел от меня на добрые метры, и просто разбился об стену. Мой телефон разбился об стену. Мне стало не то, что обидно, мне стало страшно, и я просто, бочком, чтобы даже не смотреть на Кирилла, я просто вышла из его квартиры, забрав то, что осталось от моего телефона. Кирилл пытался со мной потом связаться, но я переехала, правда не далеко, а вниз, под его квартиру, и знаете, мне стало не то, чтобы легче, но мне стало просторнее. Ведь теперь, никто не лазил ко мне через балкон.

Я расстроилась, моя новая юбочка оказалась дешёвой подделкой, вы знаете, что сделал этот экземпляр? Он просто пришёл в ателье, и попросил, что – нибудь сделать с моей рваной юбкой, а там ему предложили, заменить её, а Микки Маус перешить. Знаете, как я это определила? У меня этикетка оказалась другой, хоть и в два раза дороже.

– Ты, - Начала было я, ткнув пальцев в грудь этого экземпляра, - Где моя юбка? – На полном серьёзе спросила я, а Кирилл, вдруг покраснел и спрятал лицо за ладонями, показав большим пальцем себе за спину. За спиной Кирилла, стояли его родители и старший брат. Старшего брата я уже видела, это он боксировал в том зале, а вот родителей я ещё не видела. Я не растерялась, и, наклонившись к Терентьеву , я уже громким полушёпотом поинтересовалась, где моя юбка, та, которую я порвала, когда была его, - Ткнула я пальцев в старшего брата Кирилла Терентьева, - Грушу.

– Это моя груша, - Таким же полушёпотом ответил мне Терентьев, и знаете что? Я поняла, что он оказывается прикольный.

Мы работали, мы не сближались, но мы работали.

– Ты за кофе пойдёшь? – Вдруг спросил он, и я поняла, что в моей жизни, стало слишком много вдруг. Почему? Потому что ко мне вдруг начал присматриваться его брат, и знаете зачем? Чтобы я научила его боксу, а Терентьев такой, нет, это моя груша. Юбка видимо тоже его, теперь.

Мы не сближались, но мы изредка смотрели друг на друга, перекидывались взглядами, а потом опять занимались своей работой, каждый занимался своей работой. У меня доходило до абсурда, иногда Инна отказывалась принимать мои работы, и я шла либо к Кириллу, либо к его отцу. С отцом Кирилла отношения были налажены хорошо, он меня знал ещё со времён нашего существования с Терентьевым в одном доме, а вот с матерью я не подружилась, но мне это и не надо.

– Что – то ты зачастила к моему мужу, - Сложила руки на своей талии мать Кирилла, и я её прямо спросила, не подруга ли она Инны.

– Я к вашему мужу не зачистила, а вот она да, - Прямо я сказала правду матку, которую так не любили. На меня стали поглядывать не только Кирилл, но ещё и Инна с матерью Кирилла. Маму Кирилла звали Анжеликой, и она была красивой женщиной, хоть и усталой.

– Вам не идут синяки под глазами, - Прямо сказала я, когда понесла свой проект Кириллу. Инна меня больше не пыталась к, она вообще сидела ниже травы, тише воды.

– Не пытайся ко мне подлизаться, - Начала было вдруг женщина, а я остановилась и посмотрела на неё, знаете, тем взглядом, о котором говорят, больно то надо.

– Вы раньше были другой, - Сказала я и пошла дальше, а женщина стояла, и не понимала, откуда я её знаю.

– Моя мама тебя не узнала, - Сказал мне Кирилл за обедом, и я сказала, что знаю. На самом деле, когда я впервые познакомилась с Анжеликой Терентьевой, я подумала, что она Ангел.

– Не ходите туда, - Сказала я, когда она пыталась дозвониться в квартирный звонок, до моего соседа.

– Почему? – Удивилась она, и я сказала, что он всю ночь гулял.

– Балагур, - Вынесла она свой вердикт, и посмотрела на пакет с продуктами, - Можешь передать?

– Да, - Только напишите ему, что оставили в такой – то квартире, а то он с пьяну может не понять, о какой Ане, идёт речь.

– Ты Аня? – Раздался удивлённый голос матери Кирилла, и я улыбнулась, просто кивнув головой. В моей жизни не то, что переворот произошёл, но в моей жизни много изменилось. Мне сейчас тридцать лет, и я ношу то, что мне хочется. Мне сейчас тридцать лет, и я делаю то, что мне хочется. У меня нет отца, он ушёл, говорят от алкоголя, но я не то, чтобы не жалею, я мечтаю о том, чтобы мама нашла себе нового, нормального мужчину.

– Как твоя мама? – Под удивлённый взгляд Инны, спрашивала меня Анжелика, сидя возле моего стола.

– Она с Женей живёт, он забрал её к себе.

– Всё так же тортики печёт?

– Не напоминайте мне про эти тортики, брат иногда звонит, и просит помочь ему развести их. Вы понимаете, - Говорила я, убирая прядь коротких волнистых волос за ухо, у меня было удлинённое каре, которое было просто сплошь кудряшками.

– Ты изменилась, - Говорили мне, и я понимала, что женщина не то, что усталая, она просто одинокая.