Сломанный, ожесточенный, чужой в собственном теле.
Но в самый темный момент он снова встречает ее. Девушку с ярко-зелеными глазами, которые однажды уже вытащили его из бездны. Она – единственное светлое воспоминание в его изуродованном мире.
Теперь он знает одно: она станет его.
Во что бы то ни стало.
- Обсценная лексика (в меру)
- Главный герой с тяжелым характером и темным прошлым
- Смелая героиня со своими скелетами в шкафу
- Страсть и сумасшедшая любовь
- Эмоции на грани
Ограничение: 18+
ГЛАВА 1.
У каждого есть точка невозврата. В мои двадцать она уже была, я ее прошел.
Некоторые ищут выход. Я давно понял, что выхода нет. Есть только ход вперед напролом, сквозь боль. Пока не станет совсем тихо.
Когда ты лежал мордой в грязи, слыша, как над тобой ржут и плюют, а потом просто уезжают – ты перестаешь верить, что у людей есть душа.
У меня ее больше нет.
С тех пор я не человек.
Я инстинкт. Я ржавый нож. Я то, что остается, когда от тебя отворачиваются даже те, кто клялся верить.
Сегодня я снова в клетке.
Холодный металл, железные прутья решетки, запах крови давно въелся в стены. Люди ревут вокруг, но я слышу только собственное дыхание.
Ровное...
Пока что.
В этом аду я чувствую себя живым.
Я стою босиком на холодном бетоне, напротив шкафообразного мужика, который весит килограммов на тридцать больше. Гора мышц, шея как у быка, кулаки, как булавы. Он уже выигрывал турниры, ломал челюсти.
Он – монстр.
Я – мясо.
Так и должно быть.
Он двигается медленно, но каждый шаг, как грозовое предупреждение.
Он не знает, кто я. Ему кажется, что я просто наглый щенок, решивший хайпануть.
Пусть думает так.
Мне плевать, кто он. Плевать, что сломает.
Мне не нужно победить. Мне нужно почувствовать. Почувствовать, что я еще жив. Или окончательно понять, что уже нет.
Судья что-то говорит, но я его не слышу. Удар в грудную клетку, и весь воздух из легких вышибает. Я улыбаюсь.
Вот оно.
Я дерусь, не чтобы выиграть. Я дерусь, чтобы наказать себя.
За то, что выжил. За то, что остался. Один.
Он делает шаг, я тоже. Не убегаю. Никогда не убегаю.
Второй удар, и мышцы взрываются вспышкой боли. Я отвечаю. Рефлекторно. Быстро. Почти красиво. Кулак в челюсть, локоть в корпус. «Шкаф» отступает на шаг, но только чтобы разозлиться.
А я, чтобы понять, что мне все еще есть, что терять. Хотя бы контроль.
Он не поймет, что я уже давно проиграл. Тогда, там.
Когда одно слово разрушило все.
Вспышка.
Крик. Женский голос. Не сейчас, а где-то в прошлом.
«Ты живой?» - и тишина.
Секунда, и я снова здесь. В клетке.
Следующий удар выбивает меня из центра. Падаю на одно колено.
Кровь капает на пол. Моя. И я не чувствую боли, только ту пустоту внутри, которая стала привычной. Ту, где больше нет тепла, нет надежды. Только тишина и ярость.
Не страшно.
Я видел хуже. Я был хуже.
Глухой гул в ушах, лицо мокрое: не знаю, от пота или крови. Наверное, и то и другое.
И тут я поднимаю взгляд. Зал шумит, но все резко исчезает. Как будто кто-то вырубил звук во всем мире. Поставил на беззвучный режим.
Я вижу глаза.
Ярко-зеленые. Чистые. Живые. Как тогда.
Те самые.
Я уже видел эти глаза однажды, когда был на грани.
Они меня спасли.
И будто бы голос в голове хрипит:
«Еще не время умирать, Артём».
Но уже поздно.
Его кулак, как молот. Удар в висок. Мир гаснет, как лампа, которую кто-то выключил.
Точка. Конец раунда. Конец боя.
Но бездонные глаза все еще там.
И это значит, что история только начинается.
ГЛАВА 2.
Аня
Здесь жутко воняет.
Сырой бетон под ногами, затхлый запах пота, перегара и крови. Толпа гудит, орет, с азартом наблюдая, как кто-то уже дерется прямо перед нами, в железной клетке. Два тела, потные и разъяренные, сжимаются, дергаются, раздаются хлесткие удары. И все это под яркий белый свет качающихся ламп.
— Ужас, — выдыхаю я и морщусь. — Неужели кому-то нравится такое месиво?
— Кажется, да, — пожимает плечами Ника, оглядываясь по сторонам. — Судя по количеству орущих мужиков – очень даже нравится.
Я хмурюсь. Меня тут все раздражает: и вонь, и рев толпы, и толкотня, и особенно потные торсы, которые мелькают слева и справа. Один тип вообще прошел мимо нас в одних шортах, с белыми бинтами на кулаках и лицом, покрытым старыми шрамами.
Я вздрагиваю и отступаю на шаг назад, но тут слышу голос за спиной: