Антонина выпрямилась и бессильно откинулась на мягкое, неправдоподобно и раздражающе уютное сиденье. Всмотрелась в уменьшающуюся корму серой иномарки:»… 18 40 35». Не из очень дорогих, вроде «Мазда»… На кой ляд ей их номер? Сдвинула и сжала бедра, проверяя, не вытекло ли чего со страху: раньше случалось. Порядок… Снова взглянула вперед: номер «Мазды» уже не разобрать — и черт с ним! — но сама тачка не уменьшается. Да она едет, гонит за ними! Правильно говорила мамочка в родном тихом Старозыбкове: «Ты, Тонька, сперва сделаешь, а потом подумаешь!» Положим, сейчас сделала правильно. Не торчать же было у аптеки, и уж тем более не разворачиваться же ей там: не полисы замели бы, так гаишники. И не гоняется она ни за кем: на этом бульваре налево не повернешь до площади, а уж на первом съезде… Почему это в аптеке не ухает, а позади не слыхать полицейских сирен? Давно ведь везде эти электронные штучки, рядом с тачкой пройдешь только — начинает завывать и подфарниками тебе подмигивать… Блин!

Проскакивая мимо внезапно затормозившей «Мазды», Антонина чуть не задавила «Кота» — и когда успел выпрыгнуть? Оглянувшись, увидела, что он, вбегая во двор (и что ж там за двор? — не припомнить теперь), грозит ей черным кулаком. Сбить не сбила, а вот ледяной водичкой обдала! Оттепель, снеговая каша, «местами гололед» — даром, что ли, Филатыч так жался сегодня, когда попросила ключи от тачки… На этот раз она не испугалась, что налетчики ее рассмотрели: вспомнила, слава Богу, что Филатыч, этот любитель делать из дерьма конфетку, поставил на свой «еврейский танк» шикарные, как их там, мафиозные стекла. Вот ведь дура: стекла затемненные только, а не бронированные, на такие и у него кишка… Сзади, у «Мазды», возня… Что? Вроде усаживают кого-то в машину… Поворот! Все теперь… Все?

Наскоро огляделась и, буквально на пятачке развернувшись, пристроилась за «мерсом», ожидавшим возможности выехать на бульвар. Боже, зачем ей это? Серая «Мазда» мелькнула на фоне по-весеннему черного чугунного ограждения бульвара, «мерс» солидно вывернул за ней. Антонина не боялась, что упустит грабителей: они, понятно, сбросят скорость перед площадью, где обязательно торчит гаишник, — не самоубийцы же… Ан нет, именно самоубийцы: кто ж еще средь бела дня решится наехать в центре на обменный пункт?

Теперь лишь бы не проскочили на площадь перед красным светофором. Нет, он горит, а «Мазда» стоит, голубушка серенькая, перед троллейбусом, вроде как прячется за ним от регулировщика. Кто-то там у них, в «Мазде», наверняка поглядывает назад. Едва ли ее тачка возбудит подозрение: скорлупка мало что неказиста, но и покрашена в последний раз не то в мышиный, не то в крысиный цвет. Подлец Филатыч во всем такой: у него и квартирка снаружи — плюнуть некуда, а внутри развел пошлую роскошь. Блин, неужто он и на нее, красотку Антонину, глаз положил по этому самому принципу? Мужики, кто спорит, народ тупой, но иногда… Зеленый! Обходят троллейбус, и если не мухлюют специально с огнями поворота, поедут прямо… Не притормаживают, не сигналят, снова прямо. Слишком отставать тоже не с руки: за бульваром перекресток, могут исчезнуть. Нормально: выезжают на мост, тут уж она их не упустит! Да вот только зачем оно ей? Выклянчила тачку у Филатыча смотаться за-заграничным аспирином — и увязалась за грабителями… Что бы поехать в общагу, Машке рассказать? Да Машка и про Филатыча не поверила, обиделась, что заливает. Как ей «Кот» кулачищем-то помахал! Смотрится он вроде ничего, даже в бесформенном, ужас как давно не модном спортивном костюме. Катят себе прямо Воздухофлотским проспектом, не иначе как в аэропорт намылились. А что? Тоже придумка: взяли валюту — и в Турцию, а ты, Тонечка-душечка, им платочком помаши. Надо будет придумать, чем бы Филатычу мозги запудрить, ревнив ведь, и еще как ревнив, старпёр перекрашенный, хоть виду не подает, все больше поучительные истории рассказывает… Нет, до аэропорта не едут ребятки: перестроились в левый ряд, включили сигнал поворота. Впереди Малявская площадь, неужто будут клумбу объезжать? Господи мой Боже… Антонина похолодела. Только не это, нет! Если в «Мазде» курсанты Академии МВД, ей кранты. Сегодня же выйдут на владельца тачки, а Филатыч ее мгновенно сдаст. Ушлые парни, злые. Антонина на первом курсе, сдуру, позволила снять себя одному из них, так не чаяла уже живою из ихней общаги выбраться… Вдруг увидела, что стоит у бровки, хотя совершенно не помнит, как вильнула в правый ряд и тормознула перед остановкой. Если повернут к этой полицейской своей Академии, она двинет по проспекту прямо и возвратится в центр через Шулявку.

«Мазда» вывернула влево, серой крысой проскользнула мимо киосков, выстроившихся перед парком, и исчезла за мошной грудью бетонной Матери-родины, скорбящей об убитых ментах. И в самом деле исчезла! Свернули в парк? Стопанули у него и вылезли? Психанув на пустом месте, Антонина помчалась вдогонку. Тачка испарилась… Антонина пошевелила мозгами и всунулась между иномарками, густо приткнувшимися у махины проектного института, кажется, Господи прости, сахароварения… Спокойно, спокойно, куда могли они подеваться? В глубине парка, у шашлычной, «Мазды» так точно не было, выехать на Батыеву гору, вдоль кладбища, они тоже не могли: «зеленый» включился уже на глазах у Антонины, а рвать на «красный» в таком месте, и после дела, да на краденой машине — а на какой же другой ездят брать обменный пункт? А вот в те вон ржавые ворота в бетонном заборе… Чего там? Недостроенная высотка, туда вполне… Да! Ворота открылись, и «Мазда» неторопливо, задним ходом, выбралась из них. Развернулась на пятачке у павильона «Обувь из Италии» и двинулась, как Антонине показалось, прямо на нее. Антонина жадно вгляделась в салон: был там один водила ихний, без маски, конечно, да только с такой мордой и маски не нужно: круглая, бесформенная, глазки-щелки, ежик…

Все. Преследовать «Мазду» теперь незачем. Она ведь угнанная, и водила просто поставит ее где-нибудь в чужом тихом дворе, а того проще — вернет, где взял. Ведь если желательно поменьше оставить следов, так лучше угонять машину, за которой давно уже не приходят, чтобы потом просто поставить на место. Антонина хмыкнула: ничего себе рассужденьице, можно подумать, это она решилась на грабеж…

Вдруг поняла, что головная боль прошла сама собой. Оставалось решить, что она скажет Филатычу.

К одиннадцати вечера, когда Антонина, что бы ни смотрела и невзирая ни на какие протесты Пахомия Филатыча, если случался в квартире, обязательно переключала ящик на «Криминальную хронику», они успели уже и поссориться из-за ее незапланированной прогулки, и помириться — способом, для старого греховодника наиболее приятным. Теперь, верный своему принципу извлекать максимум возможного удовольствия за каждую потраченную копейку, а посему подругу облапив и даже закинув на нее волосатую ножищу, он пребывал в блаженном полусне и не возражал. Нельзя сказать, чтобы тяжесть чужой мясистой плоти была сейчас противна Антонине; более того, сегодня ее капризное женское естество получило свое, что случалось на этом диванчике не часто. Не потому ли удалось забалдеть, что в решающий момент вспомнила «Кота», грозящего ей кулачищем? В голове обычный после такого подарка сумбур, а ощущение совершенной ошибки прорезывалось в нем особенно остро. Не только что совершенной (таблетки она глотает регулярно, а других подлых сюрпризов от семьянина Филатыча не ожидает), а сделанной полгода назад. И не что женат оказался, пройдоха, и даже не в возрасте его дело, но давно уже ей стало ясно, что тратит драгоценное девичье время на человека той дикой эпохи, когда ценились ученые звания и доплаты за них, когда умение жить сводилось к умению прикопить бабок, достать вещь, утащить в свой закуток. Теперь зарплата профессора (что этот косноязычный лох и в самом деле профессор, Антонина сначала не могла поверить, но пришлось) была смешной в сравнении с жалованьем мальчишки-клерка в банке, а специальность… Вот оно.

— Пятнадцать тридцать. Ограбление обменного пункта. Охранник подвергся нападению, госпитализирован с диагнозом: множественные порезы стеклом, сотрясение мозга. Грабителей было двое, вооружены огнестрельным оружием, не стреляли… Работник обменного пункта уверяет, что сразу же задействовал сигнализацию, однако наряд полиции прибыл только через полчаса. Согласно заявлению кассирши аптеки, непосредственно перед ограблением обменного пункта у нее отключился кассовый аппарат. По непроверенным данным, грабители скрылись с места происшествия на «Запорожце» темно-серого цвета. Изъятые из кассы обменного пункта суммы в долларах и в национальной валюте незначительные…