Катюша грациозно, словно антилопа, повела головой в направлении темно-синих «Жигулей», стоявших возле здания Дома культуры.

После прошлогоднего ремонта белую краску со стен и колонн одного из последних бирючинских бастионов нравственности еще не смыло дождями, и под лучами летнего солнца он выглядел довольно нарядно. Только разбитые стекла в одной из дверных створок разрушали цельность образа.

— Как там в школе дела? Ремонт уже начали? — спросила Валентина Васильевна, поправляя растрепавшиеся Катюшины волосы.

— Ой, бардак! Виктор Леонидович уехал три дня назад в область и за него теперь Елена Михайловна. Я уже с ней за это время два раза поцапалась. Вот, с вами, Валентина Васильевна, — бровки девушки взлетели вверх, глазки округлились, — когда вы были завучем, я никогда-никогда не ругалась. Ни одного разика. Ведь так?!

— Вы, Катюша, ко мне, просто, с большим пиететом относитесь, чем к Елене Михайловне.

— Конечно! Вы в сто раз и умнее, и красивее, чем она. Пусть и на двадцать лет ее старше. Ой, простите, Валентина Васильевна, — Катюша в неподдельном испуге прижала ладони к груди, — с языка сорвалось!

— Ничего. Я же не пожилая девушка из шоу-бизнеса, чтобы стесняться своего возраста.

На безымянном пальчике правой руки Катюши женщина заметила изящное золотое колечко с зеленым камешком. Молодая учительница никогда прежде не носила дорогих украшений. Ей они были не по карману. Валентина Васильевна предположила, что это, скорее всего, предсвадебный подарок, но расспрашивать о нем не стала, ежесекундно помня о Катюшиной словоохотливости.

— Нет! — девушка по-детски махнула рукой. — Я часто говорю не то, что надо. Не знаю, как только меня Димка мой терпит?! Между прочим, он сейчас сказал, что вчера вашу соседку нашли.

— Какую соседку?

— А ту, что пропала неделю назад. Я ее фамилию не помню.

— Квасову?

— Точно, Квасову! Он ее труп в морг отвозил. Мой сержант как раз вчера дежурил, а в его дежурство всегда что-нибудь случается. Ее в реке под Меловаткой выловили.

— Утонула?

— Вроде бы. Сегодня экспертизу должны провести. Они…

Раздался короткий автомобильный гудок. Девушка оглянулась.

— Ой, мне пора! Валентина Васильевна, все не было удобного случая вас спросить. Можно я к вам иногда заходить буду? Я по вас скучаю. И мне время от времени советы бывают ваши нужны — я педагог все-таки начинающий. А по телефону обсуждать психологические проблемы учащихся как-то непрофессионально. Верно?

— Приходите, Катюша. С удовольствием поделюсь с вами кисло-сладким учительским опытом. Приходите.

— Спасибо, Валентина Васильевна! Я постараюсь много времени у вас не отнимать. Знаю, что я страшная болтушка, но я буду очень строго себя контролировать. До свидания!

Катюша развернулась и побежала к автомобилю.

— Валентина Васильевна, а Димка мне предложение сделал! — вдруг обернувшись, крикнула она и подняла вверх правую руку, демонстрируя колечко. — Вот!

— Поздравляю!

Глядя на Катюшу сейчас со стороны, невозможно было подумать, что этой девчонке двадцать шесть лет, преподает она химию и что старшеклассники, включая самых бестолковых, ее уважают. В отличие от большинства коллег-педагогов, причислявших простоту к человеческим порокам. Сама бывшая заведующая учебной частью была уверена, что не всякая простота хуже воровства.

— Девушка, девушка! — услышала Валентина Васильевна у себя за спиной грубоватый мужской голос. Она с любопытством повернулась направо, почувствовав с той стороны резкий запах дешевого табака.

— Вы ко мне обращаетесь?

— О! Васильевна, извини. Не признал! — Иван Дронов, известный на весь Бирючинск дебошир и пьяница, сделав удивленные глаза, развел руками. Он был как обычно небрит — по-мужицки, а не а ля метросексуал, — но в остальном выглядел опрятно, и его одежда распространяла едва уловимый аромат «альпийской свежести».

— Здравствуй, Иван!

Дронов, услышав приветствие, заулыбался, показывая пожелтевшие от курения зубы.

— Доброго здоровьица!

— О чем же ты хотел поболтать с незнакомой девушкой?

— Так, это…

Дронов склонил голову набок и, опустив глаза, замолчал.

— Смелее. Ты же не на уроке математики.

— Ну, хотел рублик-другой попросить у прекрасной незнакомки. — Иван, прищурив один глаз, хитро посмотрел на Валентину Васильевну. — На утренний кофе не хватает.

— И круассаны?

— Чего?

— Я говорю, и булочку в томате.

По выражению лица Дронова было видно, что шутки он не понял.

— Васильевна, я пивка только хотел взять. Для настроения. А потом со всей силы за любимую работу.