Она была богатой, свободной и уверенной в себе, пока не встретила его… Простого следователя. Одна случайная встреча изменила всё, любовь, вспыхнувшая внезапно, принесла не только счастье, но и боль, предательство, а также, крах всех мечт. Он стал её вселенной, и одновременно проклятием. Они расстались, оставив друг другу только шрамы. Но спустя четыре года, когда прошлое казалось забытым, судьба снова сталкивает их лицом к лицу. Он — другой. Она — уже не та. Но… Их любовь — всё ещё жива. Смогут ли они пройти через то, что когда-то разрушило их? Можно ли простить, если сердце всё ещё помнит? Можно ли снова поверить, если однажды уже потерял всё? Иногда, чтобы начать сначала, нужно вернуться туда, где всё закончилось.
1 глава. Та ещё ночка
Дорогие читатели, приветствую Вас в моей истории.
Ульяна Соболевская, девушка мажорка, привыкшая жить без ограничений, следуя лишь своим желаниям. Мир вращался вокруг неё, пока одна случайная встреча с простым следователем не изменила всё. Он был далек от её мира блеска и капризов, но именно его принципы и убеждения заставили её взглянуть на себя иначе. Теперь ей предстоит сделать выбор: остаться в привычной иллюзии или рискнуть всем ради чего-то настоящего.
Буду очень рада, если поддержите историю звездочкой, библиотекой и комментарием. Также, подписывайтесь на мой телеграмм канал. Все новости о выходах новых книг и спойлеров на новые главы, там.
ОТ ЛИЦА УЛЬЯНЫ.
Утро у меня сегодня началось, как у любой «примерной девочки», в полицейском участке. Вполне обыденное такое начало дня, ничего нового. До сих пор не понимаю, за что меня задержали. Ну подумаешь, на спор угнала патрульную машину. Не террор же я устроила, в самом деле. А теперь вот сижу, щёлкаю глазами и жду папочку, который на всех парах несётся спасать свою единственную и безнадёжно избалованную дочь. Ах да. Меня зовут Ульяна Соболевская. Мне двадцать два, и я явно приношу папе больше седины, чем радости.
Благодаря стараниям моего горячо любимого папеньки я, конечно же, учусь в одном из лучших московских вузов, на юрфаке. Почему? Не спрашивайте. Даже я не знаю ответ на этот вопрос. Ну какой из меня юрист? Я себя с галстуком и «Ваше честь» представить не могу без истерики. Но папины монологи, длинные, напыщенные, с паузами на вдохновение, однажды просто продавили меня. Я сдалась. Хотя отлично знала, работать по специальности я не буду. Ни. Ко. Гда. Эти всезнающие служители закона вызывают у меня аллергию, особенно такие, как один конкретный тип, который зная прекрасно, чья я дочь, всё же усадил меня в вонючий обезьянник, как последнюю преступницу. Про таких, как я, шепчутся за спиной, «мажорка», «золотая молодежь», «вечно в шоколаде». Что сказать, жизнь у меня действительно без счёта и ограничений. Лучшие курорты, машины, шмотки, эксклюзив до последней заколки. Но за этим фасадом, увы, сплошные трещины. Отношения с родителями, как хрупкий фарфор, который уже давным-давно никто не пытался клеить. Отец, владелец сети автосалонов, идеальный для журнальных обложек, строгий, принципиальный, заботливый. Хотя я помню его другим… До того, как он стал таким железобетонным. Мать, владелица благотворительного фонда «Надежда», любимица прессы и спасительница детства. Ради очередного заголовка она готова хоть на Луну слетать. Сироты, больные дети, неблагополучные семьи, все получали от неё больше тепла, чем я за двадцать два года. Она, вечная королева льда, холодная, властная, недостижимая. Иногда мне кажется, что я им не родная. Конечно, я ещё та штучка, но до их высокомерия мне далеко. Наверное… Зато у меня есть мои девчонки. Натали и Крис, мои ведьмы, мои фурии, моя Святая Троица. С ними мы с детства вместе, и вместе же поступили на юрфак. Тоже из «золотой молодёжи», но у них хоть голова на плечах. А когда мы собираемся втроём, это чистое минное поле, смех, риск, безумие. Но именно в этом хаосе, моя настоящая семья.
— Гражданка Соболевская?
Из мыслей меня выдернул чей-то голос, громкий, уверенный, будто вышел прямиком из методички по «альфам». Я медленно повернула голову, с ленцой оценивая источник звука. На пороге стоял какой-то красавчик и смотрел на меня с выражением лица «я здесь главный».
— Ульяна Сергеевна!
Поправляю этого стража галактики, а после надменно добавляю.
— К девушке моего круга, принято обращаться только по имени и отчеству. Ясно? И вообще… Ты сам кто такой?
С достоинством усевшись на жёсткую деревянную лавку, я неспешно оглядела своего мучителя с ног до головы, того самого, кто вчера без лишних слов усадил меня в этот прокуренный аквариум. Тогда, признаться, я не успела толком его рассмотреть. Да и была я в том состоянии… Как бы это помягче, весёлой антилопой с перебором текилы. Но сейчас, трезвым взглядом, пришлось признать, парень, стоящий напротив, чертовски хорош. И это, откровенно говоря, раздражало.
— Во первых... Не ты, а вы… Во-вторых…
Медлит он, а я закатив глаза, перебиваю.
— Мальчик, тебе лет то сколько? Не круто ли к тебе на «вы» обращаться?
Слегка приподнимаю бровь, скепсис, смешанный с любопытством, почему он без формы? Вместо неё, простая чёрная водолазка, узкие джинсы и косуха. Волосы, густые, чёрные, как уголь, уложены гелем с нарочитой небрежностью. Ммм… Значит, с внешностью у нас полный контроль. Но главное, глаза. Чайного цвета, тёплые и в то же время обжигающе пронзительные, будто читают мысли. Глянешь, и уже не отвести. Бездонные. Словно втягивают внутрь. В остальном он вроде бы ничем не выделяется, но от одного его взгляда по спине проходит ток, а кожа покрывается ледяными мурашками. Как после грозы.
— Пока находишься здесь, будешь обращаться ко мне на «вы». Поняла?
— В твоих мечтах... И вообще, позови мне взрослого дяденьку следователя, пусть он, а не какой-то всратый стажер мне объяснит, когда меня наконец из этого клоповника выпустят! Не хватало еще какую нибудь заразу подхватить в этой антисанитарии.
Смотрю ему прямо в глаза, тёмные, насыщенные, как горький шоколад, и полные наглого вызова. Он лишь ухмыляется, хищно, демонстративно облизывая нижнюю губу, будто играет на моих нервах специально. Меня начинает трясти от раздражения, слишком самодовольный, слишком уверен в себе. Я уже готова была высказать всё, что думаю, но не успеваю, из коридора доносится топот шагов. Быстрый, уверенный, направленный прямо к нам.
— Добрый день, Герман Александрович. Я прошу прощения что заставил вас ждать.
О, вот и мой папенька. Сделав несколько гулких шагов, отец подошёл к этому парню и сдержанно, по-мужски пожал руку, крепко, с тем весом, который чувствуется даже без слов.
— Ну, ты ему еще в ножки поклонись, папенька.
Огрызаюсь дерзко, без попытки смягчить тон, и с вызовом перевожу взгляд на этого задрипанного копа, что щурится, будто изучает меня под микроскопом. Да, я знаю, что приковываю взгляды, ухоженная, эффектная, но без этого дурацкого антуража пластиковой куклы. Ни уколов, ни натянутых лиц, только отличная генетика, немного удачи и горстка папиных миллионов. СПА и салоны, моя вторая прописка. Я вбухиваю туда такие суммы, что любая бухгалтерша заплакала бы, но, скажем честно, результат того стоит.