Третья чашка. Я уколол палец и выдавил каплю собственной крови в воду, потом добавил реагент. Кровь растворилась розоватым облаком, и через тридцать секунд увидел результат: чистая. Ни одного бордового маркера. Моя кровь свободна от мицелия.

Четвёртая. Я взял образец крови, который Горт собрал утром у одного из выздоравливающих. Капля крови, капля реагента.

Одно бордовое пятнышко. Крошечное, на периферии облака — остаточный мицелий. Сэйла считалась выздоровевшей, но в её крови ещё оставались единичные споры.

Я сидел перед четырьмя чашками и считал пульс — восемьдесят шесть.

Капля реагента в чашку с кровью пациента и через минуту видно, заражён человек или нет. Без витального зрения. Любой фельдшер в любой деревне сможет определить Мор на ранней стадии, когда пациент ещё не кашляет кровью и не покрывается петехиями. Когда его ещё можно спасти.

Проблема в том, что реагент требует субстанции Ферга. Ферг — не бесконечный ресурс, и каждый сброс приближает мою совместимость с Реликтом к порогу необратимости.

Но колодезная вода содержит ту же субстанцию, только разбавленную. Если сконцентрировать её…

Я поставил кувшин колодезной воды на очаг. Горт обернулся от своих горшков, увидел мой взгляд и вернулся к работе. Вода начала нагреваться, и я ждал, глядя, как тонкая струйка пара поднимается от поверхности.

Через час в кувшине осталась четверть от начального объёма. Концентрация субстанции выросла вчетверо. Я добавил каплю серебряного экстракта в качестве стабилизатора и перелил получившуюся жидкость в чистую склянку.

Тест: колодезная вода из «грязного» кувшина, плюс капля концентрата вместо субстанции Ферга. Я ждал, считая удары сердца. Двадцать. Сорок. Шестьдесят.

На семидесятой секунде появились бордовые пятна — тусклее, чем с субстанцией Ферга, и меньше, но видимые. Однозначно видимые.

АЛХИМИЯ: Новый рецепт (прототип).

«Индикатор Мора» — Ранг E.

Эффект: визуальная детекция мицелия в биологических жидкостях.

Точность: 78 % (требует калибровки).

Срок хранения: 48 часов.

Компоненты: колодезная вода (витальность >=100 %), серебряный экстракт (1 капля / 50 мл).

ПРИМЕЧАНИЕ: рецепт воспроизводим без Рубцового Узла. Масштабируем.

Последнюю строку я перечитал трижды.

Воспроизводим без Рубцового Узла.

Впервые за всё время в этом мире я создал нечто, что не зависело от меня лично. Не от моего контура, не от моей крови, не от моей связи с Реликтом. Колодезная вода, серебро, выпаривание — примитивная технология, которую мог освоить Горт за день, которую можно описать на черепке и передать любому травнику в любой деревне, которую можно продать.

Обернулся к Горту. Парень стоял у своих горшков, помешивая варево мерными движениями, и не замечал, что я смотрю на него.

— Горт.

Он поднял голову.

— Когда закончишь варку, подойди. Мне нужно тебе кое-что показать.

…

Ночь пришла медленно.

Я сидел на крыше. Ноги свесил в проём люка, спина прижата к дымоходу. Отсюда видел деревню, как хирург видит операционное поле.

Рутинная проверка. Привычка, выработанная за последние недели: прежде чем лечь, просканировать периметр. Убедиться, что ничего не подползло, не просочилось, не пробудилось.

Я развернул «Эхо» на юго-восток.

Вчера на пределе восприятия я поймал отклик. Сегодня с заряженным резервуаром мог позволить себе направленный импульс. Дорого, но необходимо, ведь слова кузнеца стоили проверки.

Закрыл глаза, прижал ладони к тёплой черепице крыши и вложил три единицы в узкий луч, направленный на юго-восток.

Импульс прошёл по ожившему капилляру. Я чувствовал каждый метр: стенки канала расширялись перед волной и сжимались за ней, и субстанция текла быстрее, подталкиваемая моим сигналом. Километр. Два. Три. Канал извивался, обходя валуны и корни мёртвых деревьев, местами сужался до нитки, потом снова разливался в широкие русла.

На четвёртом километре сигнал потерял чёткость. Я добавил половину единицы и «Эхо» вгрызлось дальше. Пять километров. Шесть. Семь.

Восемь.

Канал оборвался. Обрубленный конец, а за ним лишь пустота. На долю секунды я подумал, что ошибся, что вчерашний отклик был артефактом усталости.

А потом «Эхо» нащупало обходной путь.

Капилляр не кончался, он разветвлялся. Три отростка уходили от основного русла: один на юг, один на восток, один вниз. Я выбрал тот, что вёл вниз, и сигнал провалился в глубину, как камень, брошенный в колодец.