Кроме того, он не был так уверен, что обладание такой магией не было бы больше бременем чем даром. Он слышал истории, что сделало её применение с близнецами, особенно с Редденом, который впал в кататонию после применения её в ужасном противостоянии против существ Запрета. Он оправился, но его брат и Майра боялись, что этого не произойдёт. Вся магия была опасной, и любое её применение несло определённую долю риска. Это было не важно, был ли ты рождён с ней или нет – она всё ещё несла угрозу.

И по большей части поэтому магия была вне закона по всей Южной Земле – везде, где управляла Федерация, что в эти дни включало всё к югу от Радужного Озера, включая Ли. Северные территории не ощущали присутствие Федерации так, как основные города Южной Земли, и по правде Ли и деревни Дална всё ещё были спорными территориями, на которые претендовало и Пограничье. Но никто не хотел рисковать навлечь на свои головы власти Федерации, испытывая их терпимость к практикующим магию в намеренном неповиновении эдикту – особенно когда превалирующим взглядом в Высокогорье было, что магия была источником силы, которую лучше оставить друидам или совсем не трогать.

Паксон поизучал меч и ножны ещё мгновение, затем отвернулся. Реликвия, артефакт или кратковременное увлечение его сестры – какое это имеет значение? Для него это ничто.

Он вышел обратно наружу и взглянул на небо. Надвигалось несколько облаков, но ничего угрожающего. Всё ещё есть время поработать над теми радианными тягами, которые он латал для транспортника. Ему предстояло совершить рейс на следующей неделе, а он хотел, чтобы воздушный корабль был готов задолго до этого. Он считал, что Хрис стоит отправиться с ним. Настало время, когда та начала проявлять активный интерес к бизнесу. Ей ещё только пятнадцать, она необузданна и порывиста, только начинает осознавать свою выгоду в отсутствии присмотра и полностью погружаться в выяснение того, как много бед она может на себя навлечь. По крайней мере он так считал. Его мама была более терпима, рассматривая Хрис как молодую девушку, взрослеющую и всё ещё ищущую себя, пока Паксон видел её как охотника на неприятности.

Как тот раз, когда она нашла способ затащить трактор Радианов на крышу их амбара. Или когда она загнала двадцать живых свиней в спальню мясника. Или когда она с ещё тремя отправилась на встречу Совета, чтобы протестовать против участия в ирригационном проекте, который запрудил бы реку Баргин и убил бы тысячи рыб, вывалив чаны полные мёртвой рыбы на пол палаты, чтобы подчеркнуть их точку зрения.

Или все разы, когда она оставалась на всю ночь с парнями. Или разы, когда приходила домой из Двух Петухов, шатаясь и распевая похабные песни пьяниц Высокогорья.

Его сестре нужно было на чём-то сфокусироваться помимо поиска новых и креативных способ развлечь себя, и в этот раз она начала вкладываться в старания семьи больше, чем уборка по дому или мойка посуды. Она уже знала достаточно о полётах на воздушных кораблях, чтобы помогать ему в рейсах, и в конечном счёте она достаточно повзрослеет и станет достаточно надёжной, чтобы совершать рейсы самой. В данное же время она могла учиться летать на транспортнике и предоставлять руку помощи с набором команды.

Может это удержит её от Двух Петухов и подобных заливных дыр, где она уже провела слишком много времени.

Он прошёл обратно в кухню и начал просматривать холодильную камеру и кладовую. Его мать отправилась в дом сестры на несколько дней помогать с новым малышом. Поэтому это ему делать ужин для себя и Хрис – если предположить, что та явится. В текущие дни это не было естественным. Он беспокоился за неё, и его расстраивало, что она уделяла ему так мало внимания.

Ты мне не родитель, сказала бы она. Ты не можешь говорить, что мне делать. Усугубляя.

Иногда он хотел, чтобы их отец был здесь. Хрис выросла слишком быстро и слишком независимо без его помощи в её обуздании. Возможно, он мог бы лучше контролировать ее чем Паксон.

Он сомнительно повертел головой. Как будто кто-либо может контролировать Хрисаллин.

Он покинул кухню со стаканом эля и вышел присесть на качалку на крыльце. Может ему придётся сходить поискать её, притащив обратно, чтобы разделить ужин. Ему не нравилось есть в одиночестве. Ему не нравилось есть, беспокоясь о ней. Было достаточно плохо, что ему приходилось делать всё, пока их матери не было. Казалось, что Хрис не считает, что у неё вообще есть какие-либо обязанности. Она действовала так, как хотела, и будто таков и должен быть порядок вещей.

Она вела себя как ребёнок, думал он, закипая. Она действовала, будто никто не важен кроме неё.

Но она и была ребёнком, конечно же. Ей пятнадцать – а когда ты пятнадцатилетняя девочка, никто кроме тебя не важен.

У неё доброе сердце; ему приходилось это признать. Она была добра к другим, особенно к тем, кому нужна была доброта и кому повезло меньше неё. Она быстро одалживала или даже отдавала имевшееся у себя тем, у кого этого не было. Она могла стать твоим другом за удар сердца, если видела, что ты этого хочешь. Она выступала за то, во что верила. Она не уступала и не страшилась. Его воспоминания о её взрослении смягчили его непродолжительную досаду. Она вернётся к тому, кем была; он был в этом уверен. В конце с ней всё будет в порядке.