– Мистер Адамс, – сказал он. – не хотите ли чашечку кофе, прежде чем мы приступим к отчету и письму для лорда Бармута?

– О, да, сэр, не откажусь. В кают-компании пьют чай, который является слабым утешением после такой ночи.

Письмо было очень лаконичным: капитан Обри выражал свое почтение и прилагал свой отчет о событиях прошлой ночи и причиненном ими ущербе, а заканчивалось оно просьбой о встрече его светлости с капитаном Обри, как только это будет удобно.

– И, прошу вас, пусть его отвезет наш самый респектабельный на вид мичман.

Адамс задумался, покачал головой, а затем заметил:

– Ну, я слышал, как мистера Уэллса называли симпатичным парнем.

– Бедняга. Что ж, когда вы перепишете отчет набело, передайте мистеру Хардингу, с моими наилучшими пожеланиями, что я хотел бы, чтобы мистера Уэллса дважды вымыли, и что он должен надеть лучшую форму, круглую шляпу и кортик. И, возможно, мистеру Хардингу стоит послать... послать какого-нибудь надежного матроса, чтобы тот проводил бы его туда и обратно, – Имя Бондена, которое он едва не произнес, вызвало необычайно жгучую боль: он потерял многих товарищей, но ни один из них не мог сравниться с его рулевым.

Выбранный Хардингом солидный квартирмейстер вернул мистера Уэллса обратно, и тот передал капитану Обри, что главнокомандующий примет его в половине шестого.

Джек прибыл на место с морской пунктуальностью, и с морской же пунктуальностью лорд Бармут отослал из кабинета своего секретаря, но не успел Джек войти, как одна из двух дверей позади адмиральского стола открылась и появилась его жена.

– О, дорогой кузен Джек, – воскликнула она. – как я рада снова видеть вас так скоро! Хотя, боюсь, вам пришлось нелегко после встречи с этим подлым торговым судном. Бармут, – сказала она, положив руку на плечо мужа. – Кейты будут в восторге, и Куини спрашивает, может ли она пригласить мистера Райта? Кузен Джек, вы же придете, не так ли? Я знаю, что моряки не любят поздних обедов, но обещаю, что вас накормят в подобающее для христиан время. И вы должны рассказать нам все до мельчайших подробностей. Куини ужасно волновалась, узнав, как пострадал бедняжка "Сюрприз".

Изабель Бармут всегда была энергичным созданием, ее нелегко было заставить замолчать или выйти из комнаты. Но она была отнюдь не глупа, и ей стало ясно, что в данном случае ее настойчивость может причинить Джеку больше вреда, чем мог бы причинить Бармут ей самой. Адмирал был храбрым и способным моряком, сделал замечательную карьеру и, как отмечали ее опекуны, был отличной партией. Но, несмотря на все его мужество и общепризнанные добродетели, она знала, что он способен и на подлость.

Когда за ней закрылась дверь, Бармут подвинул к себе отчет Джека:

– Я отдал приказ всем немногочисленным кораблям, которые у меня находятся в море, очень внимательно следить за появлением любого судна, хотя бы отдаленно напоминающего корабль, который врезался вам в нос и нанес такие тяжелые повреждения, – Он постучал пальцем по длинному, подробному списку в отчете Джека. – Его должно быть довольно легко узнать. Даже линейный корабль должен был серьезно пострадать от такого столкновения, а это, насколько я понимаю, было не столь уж и большое балтийское торговое судно. Однако это уже другой вопрос. А вот что меня действительно беспокоит, так это текущее состояние "Сюрприза": удивительно, что вы вообще смогли удержать его на плаву.

– Мы очень прочно пришвартованы к молу, милорд, и постоянно откачиваем воду.

– Да, да, несомненно. Но меня волнует другое. Выполнив – и очень достойно – приказы лорда Кейта, вы возвращаетесь к своему прежнему статусу: нанятое гидрографическое судно, направленное соответствующим департаментом для исследования Магелланова пролива и южных берегов Чили. Вы не имеете никакого отношения к моей эскадре в Средиземном море, и хотя я хотел бы – как бы это сказать? – практически заново построить ваш корабль, хотя бы в знак признания того, как лихо вы захватили ту проклятую галеру, я не могу этого сделать, ведь для этого придется отказать военным кораблям в пользу гидрографического судна. А военно-морскому флоту следует отдавать предпочтение.

– Я это отлично понимаю, милорд, – ответил Джек. – Но могу ли я, по крайней мере, просить о менее открытом всем ветрам и волнам месте в гавани?

– Полагаю, это возможно, – сказал адмирал. – Я поговорю об этом с Хэнкоком. Но пока, – закончил он, вставая. – я вынужден с вами попрощаться до обеда.

Джек, начищенный до блеска, прибыл точно в указанное время, но чета Кейтов его опередила. Куини и Изабель Бармут встретили его очень любезно, но он – с бесцеремонностью, оправданной столь долгим знакомством, – отошел от них и направился к лорду Кейту, которого сердечно поблагодарил за его помощь в делах с чиновниками призового суда.

– О, нет, не стоит и говорить об этом, мой любезный Обри, – нет, эти джентльмены мне очень хорошо известны, я знаком с их привычками, и они знают, что им не стоит искушать судьбу со мной или моими друзьями. Но, Обри, я должен попросить у вас прощения за то, что не отпустил с вами "Рингл": он был бы весьма полезен в поисках того мерзкого неуклюжего торговца из Гамбурга, или откуда бы он там ни прибыл, который так безжалостно изуродовал нос вашего фрегата. Сегодня утром я видел "Сюрприз" и удивлялся тому, что вы вообще смогли привести его в порт.