– Не стоит обсуждать это теперь, – нетерпеливо перебила я. – Достаточно того, что все хорошо.

– Надеюсь, все будет хорошо до самого конца, – сказала она. – Но, поверьте, вы не можете быть излишне осторожной. Постарайтесь держать мистера Рочестера на расстоянии вытянутой руки, не полагайтесь не только на него, но и на себя. Джентльмены его положения не часто женятся на гувернантках.

Во мне росла досада, но тут, к счастью, вбежала Адель.

– Позвольте мне… позвольте мне поехать с вами в Милкот! – восклицала она. – Мистер Рочестер говорит «нет!». А ведь в новой карете так много места. Попросите его, чтобы он позволил мне поехать в Милкот.

– Хорошо, Адель, – сказала я и поспешила выйти с ней, радуясь, что избавляюсь от мрачных наставлений. Карета была запряжена и как раз подъезжала к крыльцу, а мой патрон расхаживал по двору. За ним по пятам следовал Лоцман.

– Адель ведь может поехать с нами, сэр? Не правда ли?

– Я сказал ей «нет». Дети мне ни к чему! Только вы!

– Пожалуйста, мистер Рочестер, позвольте ей поехать, будьте добры! Так лучше.

– Вовсе нет. Она будет несносной помехой.

В его голосе и взгляде было нетерпеливое раздражение. Я вновь ощутила холод предостережений миссис Фэрфакс, давящий груз ее сомнений – нечто неясное, неопределенное омрачало мои надежды. Чувство, что мне дана власть над ним, почти меня покинуло. И я привычно подчинилась ему без новых настояний. Однако, подсаживая меня в карету, он заглянул мне в лицо.

– Что случилось? – спросил он. – Солнечное сияние погасло. Вы правда хотите, чтобы девочка поехала? Вы огорчитесь, если она останется?

– Да, я предпочла бы, чтобы она поехала с нами, сэр.

– Ну так беги надень шляпку, – приказал он Адели. – И молнией назад!

Она выполнила его распоряжение со всей быстротой, на какую была способна.

– В конце-то концов одно утро значит не так уж много, – заметил он, – раз совсем скоро я намерен сделать тебя своей: твои мысли, разговоры, общество станут моими на всю жизнь!

Адель, оказавшись в карете, осыпала меня поцелуями в благодарность за мое заступничество и тотчас была пересажена в угол с другого бока от него. Теперь она лишь грустно поглядывала в мою сторону: столь грозное соседство заставило ее присмиреть – опасаясь новой перемены в его настроении, она не решалась даже шепотом сказать что-то, спросить о чем-нибудь.

– Пусть она сядет рядом со мной, – сказала я умоляюще. – Она может обеспокоить вас, сэр, а здесь достаточно места.

Он передал ее мне, точно болонку.

– Я все-таки отошлю ее в пансион, – объявил он, уже с улыбкой.

Адель поняла и спросила, должна ли она будет поехать туда sans mademoiselle?[50]

– Да, – ответил он. – Категорически sans mademoiselle, так как я собираюсь забрать мадемуазель на Луну. Там я отыщу пещеру в какой-нибудь белой долине между вулканами, и мадемуазель будет жить в ней со мной, и только со мной.

– Но ей же нечего будет есть. Она умрет с голоду, – задумчиво предположила Адель.

– Утром и вечером я буду собирать для нее манну небесную. Лунные равнины и горные склоны, Адель, выбелены манной.

– Но она замерзнет. Как она разожжет огонь?

– Огонь вырывается из лунных гор. Когда она замерзнет, я унесу ее на вершину вулкана и положу на краю кратера.

– Oh! Q’elle y sera mal – peu comfortable![51] И ведь ее одежда износится. Как она сможет купить новую?

Мистер Рочестер притворился озадаченным.

– Хм! – сказал он. – А что бы сделала ты, Адель? Напряги свой умишко, поищи ответа. Например, годится на платье белое или розовое облачко? А из радуги можно выкроить красивый шарф.

– Нет, ей лучше остаться там, где она сейчас, – решила Адель после некоторого размышления. – И ведь ей станет скучно жить на Луне только с вами. На месте мадемуазель я бы ни за что не согласилась поехать с вами туда.

– А она согласилась. Она дала слово.

– Но вы не сможете увезти ее туда. На Луну нет дороги. Она же висит в воздухе. А вы летать не умеете, и мадемуазель тоже!

– Адель, погляди вон на тот луг! – Мы уже выехали из ворот Тернфилда и, чуть покачиваясь, катили по ровной дороге к Милкоту. Гроза надежно прибила пыль к земле, дождь ровно освежил невысокие живые изгороди и величавые деревья – их умытая листва чаровала нежной зеленью. – Как-то поздно вечером, Адель, я шел по этому лугу. Было это недели две назад, вечером того дня, когда ты помогала мне сгребать сено под яблонями. Я устал, поработав граблями, и сел отдохнуть на ступеньку перелаза. Достал записную книжку, карандаш и начал писать о несчастье, постигшем меня очень давно, и о своей надежде, что настанут счастливые дни. Я писал очень быстро, хотя уже смеркалось, и тут что-то появилось на тропинке и остановилось в двух шагах от меня. Малюсенькое создание с покрывалом из паутинки на голове. Я поманил его к себе, и оно подошло к моему колену. Я ничего не говорил, и оно не говорило словами, но я читал по его глазам, а оно по моим. И вот каким был наш беззвучный разговор: оно сказало, что прислано из страны эльфов сделать меня счастливым и что оно – фея. Мне надо покинуть обычный мир ради уединенного места – например, Луны. Тут она кивнула головкой на рог месяца, поднимавшегося над Хей-Хиллом. И рассказала мне о мраморной пещере в серебряной долине, где мы могли бы поселиться. Я сказал, что был бы рад отправиться туда, но напомнил – вот, как сейчас ты, – что у меня нет крыльев. «Ничего страшного, – сказала фея, – вот талисман, который уничтожит все трудности». И протянула мне красивое золотое кольцо. «Надень его, – сказала она, – на безымянный палец моей левой руки, и тогда я – твоя, а ты – мой, мы вместе покинем землю и создадим свои небеса вон там». И она опять показала на Луну. Это кольцо, Адель, лежит у меня в кармане панталон в виде соверена, но я вскоре вновь превращу его в кольцо.

– Но при чем тут мадемуазель? Мне про фею неинтересно. Вы же сказали, что возьмете на Луну мадемуазель!

– Мадемуазель – фея, – таинственно прошептал он, а я сказала ей, что он шутит, и она, в свою очередь, с истинно французским скептицизмом назвала мистера Рочестера «un vrai menteur»[52], заявив, что ничуточки не поверила в его «Contes de fee»[53] и вообще «du reste, il n’y avait pas de fees et quand meme il y en avait»[54], они, конечно, ему бы не являлись, не дарили бы никаких колец и не предлагали бы жить с ними на Луне.