— Ты головой не ударялся?

— Нет. Мне только проткнули кишку, — усмехаюсь я.

— И это странно. Мигель, оглянись. Ты лежишь в больнице после ножевого ранения, которое нанесла моя сестра. Ты едва не умер. Но ты пытаешься убедить меня в том, что я должен привезти Рэй в город и сделать вид, что всё окей. Ты в своём уме, Мигель? А если это повторится? Если в следующий раз ей удастся убить тебя?

— Если бы ты меня слушал, то понял бы, что я не предлагаю тебе и твоему отцу закрыть глаза на произошедшее. Я предлагаю вам всем решить изначальную причину, с последствиями которой мы все столкнулись. Так что подумай. Я не настаиваю, но как раньше уже не будет, — перевожу взгляд в темноту, и боль стискивает мою грудь, но я подавляю её и делаю глубокий вдох. — Как Дрон?

— С каждым днём лучше. И я заметил, как ты сменил тему, — ухмыляется Роко.

Я смотрю на него и пожимаю немного плечами.

— Но, Мигель, я тоже могу дать тебе совет — держись от приключений подальше. То есть от Рэй. Ну посмотри правде в глаза, с ней у тебя не будет будущего. Того будущего, которого ты заслуживаешь. Она не выйдет за тебя замуж и не родит тебе детей. Она сдохнет в какой-нибудь перестрелке, потому что зависима от адреналина. Рэй зависима от него сильнее, чем от тебя. Невозможно обладать человеком, который уже отдал свою любовь опасности, — Роко похлопывает меня по плечу и встаёт.

— Я знаю, — тихо произношу. — Знаю обо всём, что ты мне сказал. Я знаю, что это ненадолго, и она уйдёт. Она всегда будет возвращаться, чтобы снова перевернуть мою жизнь с ног на голову, а я буду ждать. Я знаю, что она не та, с кем можно было бы построить семью. Я всё это знаю.

— Тогда зачем ты ждёшь её? — удивляется Роко.

— Потому что всё ещё надеюсь, — улыбаюсь ему. — Пусть для многих это глупо, но я буду надеяться до тех пор, пока доверяю ей, понимаю её и могу простить.

— Что ж, чувак, я тебе соболезную. Ты сделал свой выбор, решив страдать по самой ёбнутой женщине в мире.

— Мне неприятно говорить это, Роко, но я с тобой согласен.

Роко смеётся, а мне больно это делать. Попрощавшись со мной, он уходит, снова оставляя меня одного. И эти ночь, звёзды и темнота никогда меня не пугали. Никогда не испугают. Даже когда нож проткнул мою кожу, я не боялся смерти.

— Мистер Новак, подпишите. — Мне протягивают больничный лист, и я ставлю свою подпись.

— Мы ждём вас на приём через пять дней.

— Хорошо, спасибо. Лёгкой смены, — улыбнувшись, складываю в дорожную сумку свои вещи.

Наконец-то, меня выписывают. Хотя на работу я не выйду в ближайшие десять дней, и мне прописаны покой, строгая диета и запрещены физические нагрузки, но всё же очень устал находиться в госпитале. Я с нетерпением жду, когда поеду домой. Мои родители должны отвезти меня, так как моя машина была взорвана, да и водить мне пока нельзя. О том, чтобы я взял такси, конечно, никто не хотел слышать.

У меня за спиной открывается дверь, когда я застёгиваю сумку.

— Привет. Вы же сказали, что там пробки, и раньше трёх не приедете.

— Добрый день, Мигель. Я прекрасно доехал. Спасибо за волнение.

Резко выпрямляюсь, и боль в животе даёт о себе знать. Приложив руку на рану под повязкой, я оборачиваюсь и удивлённо смотрю на Доминика Лопеса. В идеально скроенном костюме-тройке тёмно-бордового цвета, со сверкающими бриллиантовыми запонками, тёмными волосами, модно уложенными назад, отец Роко и Раэлии стоит прямо у меня в палате.

— Мистер Лопес, — выдыхаю я.

Он улыбается и кивает, направляясь ко мне.

— Мы же договорились, что я просто Доминик.

— Хм, что вы хотите? — спрашиваю, напряжённо следя за ним.

Он явно не пришёл бы просто так.

— Я пришёл, чтобы проведать тебя и пожелать тебе быстрого восстановления. И также я хочу поблагодарить тебя за то, что ты ничего не сообщил полиции. Хотя это было странно. Возьми, — мужчина достаёт из кармана сложенный чек и протягивает его мне.

Я злобно стискиваю губы, сделав шаг назад.

— Мне не нужны ваши деньги, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Я сделал это не для вас.

— Знаю, ты сделал это для Раэлии, опасаясь, что её приговорят к пожизненному заключению. Но это не мои деньги, а моя дочь просила тебе передать их. Я лишь посредник, так как она не желает видеть тебя.

Это ещё больше оскорбляет и унижает меня, загрязняет все мои чувства к ней.

— Она бы такого не сделала, — отрицательно мотаю головой.

— Ошибаешься. Я был у неё, и вот. — Доминик достаёт мобильный телефон и включает запись.

— Мигель. Мой папочка согласился стать посредником между нами. Поэтому вот… это деньги. Я не хочу быть тебе должной больше. Это плата за всё, что я испортила, разрушила, а также на новую машину, ремонт и восстановление после того, как едва не убила тебя. Мне жаль, но не жди меня обратно. Прощай, Мигель.