— Тогда она останется Масакадовой! — сжал кулаки отец. — Ей не обязательно менять фамилию.

— Получится интересно… — хмыкнула Маркова, посмотрев на свой маникюр.

Отец забрал документы, быстро пролистал, зло выдохнул и сказал сквозь зубы:

— Изольда Брониславовна, соблаговолите пройти в мой кабинет для обсуждения дополнительных пунктов договора, — и гости прошли в кабинет. Остался только этот Никита. Ну и они с мамой и Тимуром.

— Что, даже чаю не нальёте? — спросил Никита, посмотрев на маму Софии, и та отмерла и пошла распоряжаться на кухню. Потом сама лично принесла на подносе чай, сахарницу, конфеты и печенья в вазочках. Никита, нисколько не стесняясь, насыпал в свой чай чуть ли не полсахарницы и пододвинул поближе конфетницу.

А София наконец вспомнила, где могла видеть этого Урядова и почему тот кажется ей знакомым! Точно! В гимназии!

Она в следующем году заканчивала двенадцатый класс. А этот Никита учился в десятом или одиннадцатом. Наверное, в одиннадцатом, если ему можно жениться. Наверное, есть уже восемнадцать лет. Или только семнадцать? Именно этот парень приходил в сентябре на тренировку и просился у Эдика Звягинцева в команду по баскетболу! София заметила странную причёску, какую никто не носил, и светлые волосы. Эдик этому парню точно сразу отказал. София хорошо знала всех пятерых «баскетболистов» гимназии, потому что трое из них учились в её классе, а двое в параллельном. И с отказом всё понятно. У Эдика своя команда и компания, и «кого попало» они не брали даже в запас. Хотя в их гимназии «кто попало» учились только по целевому направлению, то есть были всякими очень умными олимпиадниками, но из бедных семей, происходящих из горожан и мещан. Но умные-то умные, а силой они всё равно не обладали. Эдика понять можно.

София не очень-то любила все эти школьные тусовки, но отец настаивал на социальной активности, так что она с восьмого класса входила в состав школьной сборной по поддержке спортивных команд. Это и достаточно социально значимо, и давало хорошую физическую нагрузку и помогало в тренировке координации движений. В этом году она стала капитаном своей команды, и они готовились к конкурсу команд поддержки, который должен пройти меньше, чем через месяц, в конце ноября. Так подумать, в этот момент она уже выйдет замуж. София с раздражением посмотрела на этого Никиту. А вдруг тот из вредности, что его не взял Эдик, запретит ей участие в конкурсе?

В гостиной оглушительно продолжали тикать часы. Никита допил чай и доел почти все конфеты. Тимур попытался завести о чём-нибудь разговор, но наследник Марковых только неопределённо угукал на все вопросы и поддерживать светскую беседу не намеревался. В конце концов Тимур сдался и умолк, тоже попросив чай. Они с мамой тоже присоединились к этому «застолью», которое Софии запомнилось только напряжённым молчанием и россыпью смятых фантиков.

Словно выстрел раздался щелчок замка отцовского кабинета. София повернулась, чтобы увидеть хмурое и задумчивое лицо отца, на мгновение показалось, что сделка, то есть свадьба сорвалась, но отец пожал руку мужу Марковой и сказал:

— Мы обдумаем ваше предложение, — а потом: — Мы свяжемся с вашими адвокатами, чтобы обсудить брачный контракт.

Глава 3

Погружение в прошлое

— Ну как она тебе? — нарушила затянувшееся молчание бабуля, когда они ехали домой.

Ник неопределённо пожал плечами и выдохнул.

— Устал. Не кантовать, — бросил он и расплылся в кресле машины представительского класса совершенно незнакомой ему ранее маркой «Дунай». Видимо, что в этом, что в прошлом мире русские любили давать автомобилям имена крупных рек, хотя той же «Волги» не было и в помине.

Здесь всё оказалось одновременно и знакомо, и странно. Ник помнил о своей прошлой жизни довольно смутно, лишь, то, что он точно жил в другом мире, в России, но, скорее всего, это оттого, что местный Никита провёл что-то вроде объединения души и сознания, вытеснив из него всё «лишнее». Там был такой багаж, что мама не горюй! В Ника с переносом одновременно втиснули кучу разных знаний обо всём на свете и ещё и пять чужих прожитых жизней вдобавок. Пять жизней сурка, блин! В первые месяцы как он очнулся девятилеткой в другом мире, находился как будто в состоянии постоянного дежавю. Всё время зависал и обдумывал что-то вроде «а я уже знаком с человеком, если просто знаю, чем тот увлекается, кто он такой, кто его родители, братья и сёстры, потому что Никита встречался с ним в прошлых жизнях?», или мог с вероятностью процентов в восемьдесят предугадать, кто и что ему скажет и чем поделиться. У Никиты ещё и оказалась очень хорошая память, и он знал и общался с очень многими. Склонность к языкам, помноженная на пять жизней, позволила выучить и свободно говорить на пяти языках. И то только потому, что в два последних раза Никита дополнительные языки не учил. Короче, весь из себя такой «сынок маминой подруги», который и дипломат, и юрист, и экономист, и по связям с общественностью. Бабуля в прошлых жизнях имела Никиту в хвост и в гриву, расширяя бизнес во все стороны, «воспитывая и вкладывая» в него всё, что там недодала своему сынку. Ник был солидарен в ненависти к блудному папашке и тоже считал, что именно Максим Марков убил бывшую жену. Эти воспоминания остались смазанными и нечёткими, потому что Никита начал проживать свои жизни раз за разом же после того случая. Их с Игнатом забрала бабушка, а в этом музейном особняке ребенку невыносимо скучно, вот и пошёл маленький Никита «гулять» и догулял до чердака, где раскопал прадедушкин артефакт и как-то его активировал.

И все эти артефакты, магия и сила… Это тоже оказалось новым и непонятным. Точней, и понятным, и одновременно очень непривычным. Но местные «маги» скорее не волшебники, какими их рисуют в сказках типа «Гарри Поттера», которая тут, кстати, так и не увидела свет, а больше китайские заклинатели, про которых Ник что-то смотрел или что-то читал в своём мире. Внутренняя сила, или просто «сила», позволяла увеличить скорость, физическую силу, выносливость, при определённых практиках можно запустить всякие процессы замедления старения и прочее. В прошлом маги-умельцы могли творить с помощью силы ещё и артефакты, но в настоящем чаще всего имеющиеся в наличии артефакты были возраста семидесяти-ста лет минимум. То есть сделанные ещё в эпоху упадка магии и хранившиеся в семьях.

Кстати, в третьей жизни Никита пытался обучиться разрешённой артефакторике у одного старика за бугром и имел несчастье показать прадедушкин артефакт этому своему мастеру. Артефакт оказался древним, вроде семейные предания гласили, что прадед любил по молодости на всяких раскопках бывать. А может, амулет передавался из поколения в поколение. Мастер Никиту тогда и убил из-за этого артефакта. Видимо, слишком велик был соблазн обладания такой штукой. Впрочем, в этой жизни Никита решил пойти ва-банк и каким-то образом призвал его, чтобы они слились душой и телом. И везде у него эта София, словно Ник не в мир меча и магии попал, а во всратый женский роман. Прежний Никита меньше знал о природе своей силы и её границах, чем о том, какие там цветы, сладости, фильмы и песни любит София. Ну не идиот ли?