В одном из многочисленных альтернативных миров он услышал громкий щелчок.
Пистолет дал осечку.
Что было дальше?..
Вместо предисловия
Когда мы говорим о Роберте Ирвине Говарде, мы говорим о человеке, чья судьба стала, пожалуй, самым удивительным сюжетом в истории американской литературы XX века.
Все мы знаем эту историю. Жаркий июньский день 1936 года в Кросс-Плейнс. Тяжелая болезнь матери, доведшая писателя до грани отчаяния. Роковой выстрел, который, к счастью для мировой культуры, не прозвучал — осечка дешевого пистолета, которую сам Боб позже называл «плевком судьбы». И последовавшее за этим долгое, мучительное, но благотворное духовное перерождение.
Говард, которого мы знаем по поздним работам, — это уже не тот «неистовый кельт» из 30-х. Это человек, прошедший через горнило Второй мировой войны. Служба военным корреспондентом на Тихоокеанском театре военных действий, высадка на Гуадалканале и Окинаве, ранение и возвращение домой с багажом тяжелого, кровавого опыта — все это навсегда изменило его прозу.
Именно там, в душных джунглях и на бескрайних просторах океана, Говард переосмыслил своего любимого героя — Хайборийскую эру.
Мир Конана, созданный им в начале 30-х, был миром, ограниченным псевдо-европейским Западом. Но после войны горизонты Говарда расширились. Вернувшись в Техас к своей жене Новелин и старому другу Говарду Лавкрафту (который, как известно, часто гостил у четы Говардов, спасаясь от сырых зим Провиденса), Роберт начал работу над тем, что мы сегодня называем «Тихоокеанским циклом».
Жемчужиной этого периода, безусловно, является масштабный роман «Рыжая Соня: Тень Сёгуна» (Red Sonja: Shadow of the Shogun), новое издание которого вы держите в руках.
Здесь стоит сделать важное библиографическое уточнение. Читатель, знакомый с ранними архивами Говарда, может вспомнить рассказ «Тень стервятника», где фигурировала Рыжая Соня из Рогатино, воительница XVI века. Однако в 1946 году Говард решил подарить этому имени новую жизнь, перенеся его в Хайборию.
Новая Соня — это не экзотическая танцовщица с мечом. Это Соня из Ванахейма, дочь сурового Севера, «женский аналог» раннего Конана, но с более трагичной судьбой. Она — капитан драккара, изгнанница, наемница, женщина, чья броня пахнет потом и соленой водой, а не духами гаремной одалиски. В ее образе Говард воплотил черты тех женщин-медиков и связисток, которых он видел на фронте — усталых, циничных, но несгибаемых.
Действие романа переносит нас на самый край хайборийской ойкумены — в загадочный Яматай.
Согласно псевдоисторической хронологии Говарда, Яматай — это островная империя, расположенная к востоку от Китая, древний прообраз Японии, существовавший за двенадцать тысяч лет до нашей эры. Но это не страна цветущей сакуры. Яматай Говарда — это мрачное место, где власть Императриц-Ведьм поддерживается темными пактами с сущностями, пришедшими из затонувшей Лемурии. Это земля вулканов, нефрита и древнего ужаса, вдохновленная, несомненно, рассказами Лавкрафта о Глубоководных и собственными впечатлениями Говарда от мифологии островов Полинезии и Японии.
«Тень Сёгуна» — это не просто приключенческое чтиво. Это зрелая, мощная проза мастера, находящегося на пике формы. Здесь лязг стали переплетается с мистическим ужасом, а политические интриги двора Императрицы Химико описаны с той же достоверностью, что и морские сражения.
Перед вами — начало великой одиссеи. От ледяных фьордов Ванахейма до проклятых берегов Яматая, Рыжая Соня ведет свой корабль сквозь шторма истории, доказывая, что даже в мире, где правят темные боги, человеческая воля остается самым твердым металлом.
Л. Спрэг де Камп
Вилланова, Пенсильвания
Май, 1978
Глава 1. Багряные паруса на краю мира
Океан здесь был иным. Не синим и ясным, как у берегов Зингары, и не свинцово-холодным, как в Северных морях. Здесь, за тысячи миль от Кхитая, вода напоминала густое черное масло, в котором лениво перекатывались волны, скрывая в своих глубинах нечто древнее и голодное.
«Морозная Дева» — тяжелый ванирский драккар, чьи борта были усилены медными листами и шкурами морских львов — медленно пробивалась сквозь густой молочный туман. На носу корабля, вцепившись в резную голову волка, стояла Рыжая Соня из Ванахейма.
Годы скитаний и морских сражений изменили ее. Рыжие волосы выгорели на солнце, приобретя оттенок старой меди, а на загорелом лице добавилось шрамов. Она была одета в панцирь из чешуи морского змея, поверх которого был наброшен просоленный плащ. На бедре ее покоился тяжелый палаш — подарок киммерийского кузнеца, а за спиной, в специальных ножнах, ждал своего часа верный топор.