Провести вместе ночь? Исключено. Ты готов заплатить любую цену? Хм, а вот это уже звучит заманчиво. Только не жалуйся потом, что плата тебе не по карману.
Неожиданная просьба
— Проведи со мной ночь.
Он говорил так тихо, что мне на секунду показалось, будто я ослышалась. Но на всякий случай всё-таки уточнила.
— Дэйк, ты в своём уме?
— Проклятье… — хрипло выдавил он из себя, а я только сейчас заметила, что вся одежда охотника покрыта подпалинами, высокий лоб блестит от испарины, а на щеках играет нездоровый румянец. — Ты же суккуб! Просто переспи со мной.
Возмутиться столь вопиющему предложению я не успела, потому что Дэйк покачнулся, закатил глаза и начал заваливаться на бок — я едва успела его подхватить, чтобы не дать дурной голове соприкоснуться с мраморными плитами, и вместе с мужчиной грузно осела на пол.
Девочки, собравшиеся вокруг, загалдели, точно стайка испуганных птиц. Кое-кто то ли от страха, то ли от волнения даже успел расправить кожистые крылья и теперь напоминал нетопыря, готовящегося к нападению.
— Так, всем тихо! — зычный голос управляющей разнёсся по залу, а сама Еруна показалась на лестнице. — Девочки — марш по комнатам. Здесь не на что смотреть.
Повторять дважды не пришлось. Не прошло и минуты, как зал опустел, оставив нас с рыжеволосой красавицей разбираться с полудохлым охотником на нечисть, невесть зачем явившемся умирать именно к нашему порогу.
— Если он умрёт, у нас будут огромные проблемы с Управлением, — резонно заметила Еруна, вплотную подойдя к нам.
— Знаю, — недовольно буркнула я. — Помоги перенести этого здоровяка в ближайшую свободную комнату. И сообщи его руководству, что он у нас, и ему нужна срочная медицинская помощь, которую мы оказать не в состоянии.
— Уверена, что стоит связываться? — уточнила Еруна. — Ты слышала, что он сказал про проклятье и то, что ты должна с ним переспать?
— Проблем со слухом пока не имею, — огрызнулась я. Правда, практически сразу поняла, что нет смысла срываться на человеке, не имеющем к сложившейся ситуации никакого отношения, поэтому моментально исправилась: — Прости, нервы, сама понимаешь, не каждый день суккубу охотник на нечисть предлагает разделить постель. Тем более Дэйк. Он же образец высокоморальных качеств, следующий пути аскезы.
— Тоже мне аскет нашёлся, — хохотнула управляющая. — Может быть, услугами наших девочек он и не пользуется. Но это совершенно не мешает ему регулярно наведываться со своим смазливым чернявеньким приятелем в бар на третьей улице. И ходят они туда явно не ради того, чтобы чаи гонять!
— Ты уверена, что сейчас подходящее время для сплетен?
— Точно, прости, — Еруна смутилась. — Так, я бегу звонить в Управление и просить у них медицинскую помощь или сначала помогаю тебе?
Я положила ладонь на лоб мужчины — он весь буквально горел. Да и дышать стал как-то подозрительно тяжёло…
— Сначала займёмся им, — вынесла я вердикт. — Надеюсь, у нас в аптечке найдётся человеческое жаропонижающее…
Давние знакомые
Мы познакомились с Дэйком, когда ещё были совсем детьми. Ну, как детьми… Ему было четырнадцать, а мне — десять. При этом он, истощённый непосильным трудом и голодом, напоминал восьмилетку, таким щуплым и маленьким был, а я сидела в железной клетке, скованная кандалами по рукам и ногам, и готовилась стать очередной жертвой сумасшедшего фанатика, возомнившего себя десницей господней, которому Всевышний поручил великую миссию — истреблять зло.
Разумеется, злом в его понятии были слабенькие молоденькие ведьмочки, неспособные оказать маломальское сопротивление, да дети суккубов и инкубов, до своего совершеннолетия и вовсе беспомощные, точно человеческие.
К счастью для меня, жертвоприношение во славу Господа не задалось с самого начала — в замок ворвались разгневанные крестьяне из соседних деревень, крайне недовольные своим лендлордом. И стража их пропустила.
Что случилось дальше, как говорится, читайте в учебниках истории и полицейских сводках. Только вот в результате действий разъярённой толпы замок загорелся. И поджариться бы мне там до хрустящей корочки, если бы не Дэйк. Который, несмотря на то, что едва волочил ноги от истощения, добрался до подвала и даже стащил где-то связку ключей.
Сбежали мы тогда вместе. И долгих две недели скитались по лесам, питаясь сомнительными ягодами и корешками деревьев, а по ночам тесно прижимаясь друг к дружке, чтобы не замёрзнуть.
Дэйк был сиротой и совершенно не помнил своих родителей — в услужение лорду его продала тётка, уставшая кормить лишний рот. Я свою мать помнила смутно: тёмные волосы, кожистые крылья и яркие голубые глаза. Она заботилась обо мне и бесспорно любила. А однажды просто не вернулась домой. И я была уверена, что она не могла меня просто бросить. А значит, пала жертвой одного из полоумных фанатиков, считавших суккубов выходцами из Преисподней и слугами самого Сатаны.
Наш с Дэйком совместный путь закончился на улицах первого попавшегося города. Где двоих чумазых детей подобрал полицейский патруль и доставил в больницу. Там мы и разделились. Дэйка доставили в приют для мальчиков, меня — в интернат для девочек.
В восемнадцать у меня полностью пробудились силы, и, как и все суккубы и инкубы в то время, я попала в Управление по контролю за нечистью — УКН. И там снова встретила своего маленького друга. Который за эти годы вырос и возмужал, превратившись в крайне привлекательного молодого мужчину… а заодно поступивший на службу в это самое УКН в качестве охотника.