Кто сидел на моём стуле и сломал его? Кто съел мою жареную картошку и не оставил мне ни крошки? Кто спит в моей постели и пахнет ванилью?
Я — полковник полиции Медведев, и я не верю в сказки. Я верю в Уголовный кодекс и тишину. Но все совпадения неслучайны.
Сначала она пробралась в мой дом, съела всю мою еду, сломала любимое кресло, вылила всю горячую воду из бойлера, нагло завалилась спать в мою кровать… а теперь ещё и в голову мою пытается пробраться.
Да ну на фиг! У меня табельное, скверный характер и я не ем сельдерей. Кто-нибудь, спасите полковника, пока эта Машенька не довела меня до ЗАГСа... то есть, до ручки!
Глава 1
Дождь зарядил с обеда. Нудный, ледяной, осенний. Берцы промокли насквозь, а правое колено начало ныть, безошибочно, как барометр, предвещая смену погоды на полное дерьмо.
Хотелось только одного: снять тяжёлый, пропитанный влагой камуфляж, бахнуть сто грамм моей фирменной настойки на кедровых орехах и, наконец, доесть вчерашнее рагу из лосятины.
Но лес сегодня был каким-то неправильным. Слишком тихим. Птицы заткнулись, даже ветки трещали как-то виновато.
Я заметил неладное ещё на подходе к крыльцу.
На потемневших от влаги ступеньках лежал чужеродный предмет. Я наклонился, щурясь от капель, бивших в лицо.
Фантик.
Блестящий, серебристо-розовый от какой-то энергетической синтетической херни. Надпись гласила: «Фитнес-леди. Протеиновый батончик со вкусом радужного единорога».
– Ёпт, — выдохнул я, выпуская пар в сырой воздух.
– Только туристов мне не хватало.
Привычным движением сняв «Сайгу» с предохранителя, я толкнул входную дверь.
Не заперто.
Я и не запираю — кому я нужен за тридцать километров от ближайшей жилой деревни, в глуши, где даже GPS теряет связь с реальностью?
Как выяснилось — я ошибался.
В доме пахло не дымом и старой кожей, как обычно. Пахло чем-то сладким, цветочным.
Я прошёл на кухню, ступая тихо, как на охоте.
На столе царил хаос.
Моя любимая чугунная сковорода, в которой томилось мясо, стояла пустая. Вылизанная до блеска. Рядом валялась моя ложка. Но самое страшное — на столешнице стояла банка с моим неприкосновенным запасом мёда, открытая и наполовину пустая.
– Жрать горазд, — хмыкнул я.
Я двинулся дальше, в гостиную.
Моё кресло перед камином, старое, продавленное, хранившее форму моей задницы годами, было осквернено. На спинке висело нечто кислотно-салатового цвета. Я подцепил это дулом карабина. Спортивный лифчик. Маленький, синтетический, мокрый. Под креслом валялись кроссовки того же вырвиглазного цвета, покрытые слоем грязи местного болота.
Но самое отвратное, подлокотник свёрнут и брошен здесь же.
Я опустил ствол.
Если это диверсионная группа, то их маскировка — говно, а тактика — идиотизм.
Дверь в спальню была приоткрыта. Я вошёл, чувствуя, как раздражение начинает смешиваться с тяжёлым, плотным интересом, который накапливается внизу живота, когда ты месяц не видел ничего женственнее, чем самка лося в оптический прицел.
На моей кровати возвышался холмик. Одеяло было сбито в кокон. Из-под него торчала только макушка с растрёпанными блондинистыми волосами и одно плечо.
Я подошёл вплотную. Половицы скрипнули, но «захватчица» даже ухом не повела. Спала как убитая. Видимо, марш-бросок по бурелому и осквернение моего дома вымотал её покруче полосы препятствий.
Я медленно, двумя пальцами, потянул край одеяла вниз. Тяжёлая ватная ткань поползла, открывая вид, от которого я забыл, как дышать.
Она была голая.
Абсолютно.
Взгляд скользнул по изгибу бедра, задержался на маленькой родинке на талии и пополз выше, к груди, которую она, к моему сожалению, частично прикрывала рукой.
– Так, — прохрипел я, пытаясь вернуть мозги из штанов обратно в черепную коробку.
Намеренно громко лязгнул затвором незаряженного карабина.
– Подъём, боец! — рявкнул я своим командирским, наблюдая, как блондинистая девица подскакивает, теряя всю томность.
Глава 2
– Ты больная, Маш, — прыснула Ленка, с хлопком откупоривая уже вторую за сегодня бутылку просекко. Пробка пулей улетела в можжевельник.
– Мы приехали в эту глушь, чтобы отмокать в чане с травами, а не месить грязь в лесу.
Я бросила быстрый взгляд на её бокал.
Ну да, сахар, жидкие калории, как следствие, отёки наутро. А ведь Ленка в школе была тростинкой, пока я наворачивала булочки в столовой. Теперь мы поменялись местами, и обратно в толстушки я не запишусь, ни за что.
– У меня по плану кардио, — я села на край террасы и начала туго затягивать шнурки на новеньких, ещё хрустящих кроссовках.
– И не «по грязи», а по пересеченной местности. Интервальный бег — лучшее, что придумано для ягодиц.
– Да всё нормально у тебя с ягодицами, — лениво отмахнулась подруга, поправляя бретельку купальника, который врезался в её поплывшие бока.
– Потому и нормально, что тренировки не пропускаю. Дисциплина — это любовь к себе, Лена.
– На что намёк?