Проснулся я от странного ощущения. Потолка над головой не было — точнее, он был, но где-то очень высоко, и я разглядывал грубые деревянные балки. «Значит, я на чердаке», — мелькнула первая мысль. Повернув голову, я увидел каменную стену, грубый стол и единственный стул.

Вернувшись к созерцанию балок, я решительно не мог понять, какого хрена здесь происходит. Потолок был мне незнаком, и я совершенно не понимал, как сюда попал. Но, знаете, выглядело всё это... колоритненько.

Решив подняться, я обнаружил ещё одну странность. А именно — руки.

— Хрена се...

Точнее, размер рук был как у ребёнка. Тут до меня начало доходить, что происходит нечто действительно странное. Осмотрев себя, я понял, что детскими были не только руки.

— Ничего, младший, мир ещё содрогнётся от твоего величия, — нервно хихикнул я.

Пришло осознание, что тот идиотский день взял дополнительное время и перешёл на совершенно новый уровень абсурда.

— Ладно, я спокоен.

Как говорил тот коуч: «Незачем переживать о вещах, от вас не зависящих». Ещё раз окинув взглядом убранство комнаты, я заметил окно. Оно было маленьким, но мне отчаянно хотелось взглянуть, что же там.

Подойдя к окну, я обнаружил проблему: мой рост составлял, наверное, метр с копейками. Старый стул издал дикие, скребущие звуки, протестуя против столь беспардонного обращения.

— Тяжёлый зараза, будто из дуба вырезали.

Взобравшись на стул, я увидел абсолютно сюрреалистичную картину. Передо мной открылась россыпь двухэтажных домов, а люди на улицах были одеты в нечто средневековое. Чуть поодаль целая толпа детей гналась за парнишкой, который убегал от них с палкой наперевес. Прохожие старательно игнорировали происходящее и шли по своим делам.

Вдалеке виднелась группа замков — невысоких, этажа в пять, не больше. Серые, угрюмые, но явно обжитые каменные громады. Из ворот одного из них выезжал конный отряд под каким-то штандартом.

Спустившись со стула, я поплёлся к кровати. «Ну всё, фляга засвистела. Творится какая-то чертовщина, и я точно не должен к этому иметь ни малейшего отношения».

— Так, надо успокоиться. Я же как-то сюда попал. Меня сюда кто-то засунул. Не мог же я сам сюда забраться... Мы вроде не так много выпили. Так, я возвращался домой и... Твою мать...

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина с подносом. Он был одет куда лучше прохожих, которых я видел из окна. Седой, но всё ещё статный, в хорошем камзоле, тёмных штанах и белоснежной рубашке. Мы уставились друг на друга. В тот момент, когда я уже собирался закричать, он заговорил:

— Ваше благородие, я принёс вам завтрак. Отец ваш пока что гневается и велел вам пробыть в башне ещё пару дней.

На эту тираду я лишь многозначительно кивнул. Мужчина поставил поднос на стол, пожелал приятного аппетита и вышел. Неловкую паузу решил прервать мой желудок, потребовав немедленно уничтожить принесённые угощения. Пойдя у него на поводу, я принялся за еду: начал с супа, продолжил яичницей и завершил всё компотом. Было... неплохо. Без особых изысков, возможно, не хватало соли, но в целом — вполне съедобно.

Улёгшись на кровать, я заметил ещё одну странную деталь. На одном из камней стены был выгравирован герб. И тут мою голову пронзила адская боль. К счастью, мой организм не выдержал такого издевательства, и я снова провалился в беспамятство.

Проснулся я уже под вечер. В голове стояла откровенная каша. Заняв более-менее удобное положение, я снова посмотрел на герб. Странно было осознавать, что в твоей голове живут чужие знания, но я отчётливо понимал, что раньше не сталкивался ни с чем подобным. И я чётко знал, что эти воспоминания никогда мне не принадлежали. Это были знания прежнего владельца тела.

Начнём по порядку. Тело принадлежало Люцию Церберу. Четвёртому ребёнку в аристократическом доме. Позиции у Люция были так себе — из него планировали вырастить недалёкого рубаку, которого можно было бы использовать в интересах семьи. Как я это понял? Всё просто: мальчику недавно запретили рисовать и посещать домашнюю библиотеку, а всё его «образование» свелось к фехтованию.

Глава рода и его жена долго спорили на эту тему, вплоть до того, что матери Люция, Элеоноре Цербер, «предложили» навестить родственников подальше от дома.

Элеонора обучала всех детей грамоте — за что ей отдельное спасибо. Парнишка был не самым усидчивым, но мне, по крайней мере, не придётся учиться заново. Последняя ссора родителей закончилась тем, что мать, забрав дочерей, покинула город. Вот только самого младшего, увы и ах, она забрать не смогла.

А в башне я оказался по самой банальной причине: «первый урок» мне преподнёс лично глава нашего разваливающегося дома. Герос Цербер выглядел откровенно плохо. Понятно, что его лучшие годы давно позади, но он мог бы следить за собой и получше.