«Да, против человека такого масштаба мы — мошка на ладошке», — согласился Субботин. — «Прихлопнет, даже не поймём, от чего умерли».

«Тебе смерть не грозит. Не переживай».

«Русские своих не бросают, тёзка. И никогда не думай о друзьях плохо. Я всё сделаю, чтобы ты не пострадал».

«Спасибо», — мысленно откликнулся я, смея надеяться, что майор найдёт какое-нибудь решение, которое удовлетворит как меня, так и канцлера Шуйского. А то, что встреча с ним рано или поздно состоится, сомнений не было.

— Михаил, а почему бы тебе не прогулять девушку по городу? — придав голосу игривости, спросила Луиза, когда мы проехали поселковый КПП. — Смотри, какая погода хорошая! Солнышко светит, небо без единого облачка!

— Как скажешь, дорогая, — я подхватил игру. — Предлагаю прокатиться на канатной дороге. Ты видела Урал сверху?

— С удовольствием, — ладонь Луизы легла на моё плечо и тут же соскользнула. — Но и от мороженого не откажусь.

Хищник идёт по следу

Басаврюку было скучно в поместье одинокого графа. В доме Татищева скопилась тягостная атмосфера безнадёжности и унылости, которую могло развеять присутствие женщины. Нет, речь не шла о смазливых горничных, окружавших Василия Петровича только с одной целью: утешать хозяина по ночам, согревая своим присутствием не только постель, но и его тело. Конечно, за домом девушки ухаживали, бесконечно наводя чистоту и порядок. Но Басаврюка нельзя было обмануть. Особняк был мёртв без хозяйки. А она сейчас находилась далеко, под ненавязчивым присмотром Александра Александровича Шуйского. Канцлер из интереса предлагал графине вернуться в Оренбург, но та проявляла невероятное упрямство, что доставляло удовольствие Сан Санычу. Ну, хотя бы потому, что злые языки не будут трепаться по закоулкам, что супруга Татищева находится у него в заложниках. А такие слухи ходят, ходят.

И Тимофей Галкин теперь убедился, что её нежелание вернуться к мужу вполне объяснимо. Граф не являлся образцом добродетели, явив на свет своё серое нутро после того, как семья уехала в столицу.

За два дня, что Басаврюк находился в поместье, он успел осмотреть здесь всё, начиная от красивой аллеи с парком, выходящим на берег Сакмары, и заканчивая Алтарём. Правда, к самому нему он не рискнул подходить, а только внимательно разглядел следы побоища, сотворённого мальчишкой. Ещё не все выбоины в стенах успели заштукатурить, но свежая кладка пола подсказывала, какая невероятная мощь магии здесь бушевала.

Мог ли его не пускать в Алтарный зал Татищев? Безусловно мог. Басаврюк, несмотря на свой статус при канцлере, оставался обыкновенным мещанином, чей нос не должен лезть в дела высокородных. И всё же пришлось уступить мягкой просьбе Тимофея взглянуть хоть одним глазком на Источник.

Больше всего Басаврюку понравилось созерцать тёмно-бурые воды Сакмары, плавно и безмятежно текущие меж заросших густыми кустарниками и высоченными деревьями берегов. Ярмарочное разноцветье осенней природы уже закончилось, холодные северные ветра сорвали последние листья. Голые ветви тянулись к прозрачному небу, словно пытались вобрать в себя слабое тепло неяркого солнца. Удивительное дело, но Басаврюку нравилось это время года. Был в этом какой-то затаённый смысл, схожий с обновлением души. Подбирающаяся незаметно смерть и следующая за ней рекуперация — то же самое, что и смена сезонов. Долгая жизнь (для тех, кому она доступна, конечно же) толкает людей на философские измышления, порой удивительные по своему наполнению.

Тимофей Галкин вдруг почувствовал, что не может подолгу оставаться без работы. Служба у канцлера Шуйского приучила его постоянно находиться в режиме бесконечного бега в колесе, как у хомячка Стёпы — любимца княжны Наташи. Он прожил недолгую, но счастливую (наверное) жизнь, наслаждаясь любовью и вниманием, ежедневным почёсыванием пальцем хозяйки за ушком, своей сухой и тёплой периной. Басаврюка никто никогда не чесал за ухом. Работа требовала невероятной концентрации, безошибочных решений и чётких рекомендаций для хозяина.

Находясь в гостях у Татищева, Басаврюк не боялся погрязнуть в безделье. Дел хватало. Перво-наперво он дал задание Гуляю и Рейнджеру следить за Михаилом Дружининым. Не будет же парень целыми днями сидеть дома, напуганный последним покушением! Молодость беспечна, забывает всё самое плохое. Личный секретарь Шуйского был уверен, что Михаил захочет встретиться со своей бывшей любовницей, поэтому не удивился, когда помощники доложили, что клиент следил за Елизаветой Алеевой, гулявшей со своим новым парнем.

— Надо бы с Дружининым встретиться, поговорить, — озвучил свою мысль Басаврюк за ужином.

— Каким образом вы хотите организовать встречу? — поинтересовался Татищев, разламывая паровую котлету на несколько кусочков. — Случайно броситесь под колёса его автомобиля, чтобы вызвать у мальчишки чувство вины и желания помочь?

— Хорошая идея, — одобрительно кивнул Басаврюк, наслаждаясь картофельным пюре. Любил он простую пищу. Шуйские, кстати, тоже не чурались питаться кашами да супами. Исключение составляли торжественные приёмы или праздники. Тогда повара старались подать на стол что-нибудь изысканное. — Но невыполнимая. Рейнджер предупредил, что с Дружининым разъезжает какая-то девка. Они вместе гуляли по городу, и было заметно, что их отношения строятся совсем не на принципе клиент-телохранитель. Кстати… — секретарь положил в рот кусочек котлеты, тщательно прожевал. — Не эта ли девица была рядом с молодым человеком, когда его пытались схватить возле университета?