Про пакет, куда они собирались положить мою голову, я благоразумно не напоминал. Иначе вопросы свернут на опасную дорожку.

— Да, имеет смысл признать вашу правоту, — чуть помедлив, ответил Вершинин. — Хорошо, примем версию давления на вашего отца таким жестоким образом. Но почему именно вы, а не ваш старший брат Даниил? Логичнее убить наследника…

— Не могу знать. Сам удивляюсь. Хотя… где гарантия, что убив меня, не примутся за старшего или младшего братишку? Или за сестрёнку? Мой батюшка — человек с очень твёрдым характером. Чтобы забраться на вершину бизнеса, нельзя быть травоядным. Сами понимаете, сожрут конкуренты.

— Понимаю, — кивнул Вершинин. — Это как предупреждение, выбивание опоры из-под ног. Тем не менее, я встречался с вашим батюшкой и не увидел у него признаков паники.

— О чём я и говорю. Крепкий человек.

— Хорошо… — медленно проговорил следователь, покручивая на пальце обручальное кольцо, словно это нехитрое действие стимулировало его мыслительную деятельность. — Мотив хоть и не самый логичный, но я его принимаю. Давайте ещё раз, Михаил Александрович, пройдёмся с того момента, когда в вас стреляли первый раз и в последующем. Вы знаете этих людей?

— Никого, — твёрдо ответил я. — В Уральске я не так давно, с кем-то из горожан познакомиться не успел, поэтому из друзей у меня только однокурсники.

Фишлер незаметно для оренбургского следователя одобрительно кивнул мне. Да я и не собирался говорить про Аллу Ростоцкую. Мало ли куда заведёт профессиональное любопытство Вершинина. Вскроется драка в парке, потянутся ниточки в никуда. Следователь будет терять время, а настоящие убийцы подготовят новое покушение. Ну не местная же гопота решила со мной рассчитаться! По долгому размышлению я и майор пришли именно к такому выводу. За мной охотятся очень опасные люди, а не дружки Батыра.

— А кто такая Лиза Алеева? — неожиданно спросил Поликарп Иванович.

— Моя девушка… бывшая. Мы расстались, как только я поступил в университет, — честно ответил я. — Вы должны знать о некоторых специфических требованиях к подобным связям в аристократической среде…

— Да, я наслышан, — невозмутимо кивнул Вершинин. — Но вы после расставания снова встречались с ней. В «Сакмаре». Где произошла перестрелка с несколькими трупами. И в «Европе» то же самое произошло, только раньше. После происшествия в гостинице девушку похитили. А вы каким-то образом освободили её. Не подскажете, кто был инициатором похищения? И как вам удалось выйти сухим из воды после тех покушений? Очень много смертей вокруг вас, Михаил. Нереально много. Похоже на дурной американский фильм-боевик.

Фишлер недовольно поджал губы. Обвинить меня Вершинин не мог, но умело нагнетал ситуацию с убийствами. Дескать, косвенно ты причастен ко всем этим случаям. Не просто же так ты оказывался в эпицентре загадочных событий?

— Возможно, эти события никак не связаны, — предупредил он. — Я бы хотел, чтобы вы задавали вопросы по существу сегодняшнего покушения.

— А могут быть и связаны, — парировал следователь. — Возможно, где-то здесь спрятана зацепка.

— Инициатором похищения был граф Татищев, — мне казалось, что Вершинин знал об этом, но решил меня проверить. Но даже если не так — почему я должен покрывать ублюдка, из-за которого едва не лишился жизни? К тому же теплилась надежда, что Татищеву прижмут хвост, и он побежит к своему хозяину. Тому самому, который жаждет заполучить мою голову и извлечь симбионта.

«Хрен ему» — проворчал Субботин, откликнувшись на мою мысль.

— Граф Татищев, — как-то сразу поскучнел Поликарп Иванович. — А я грешным делом засомневался, когда господин Дружинин намекнул мне об участии Василия Петровича в подобных безобразиях.

— Сам-то он не участвовал, конечно. Но по его приказу девушку и похитили. Я потом ездил к нему, чтобы уладить вопрос. Граф думал, что это я поубивал его людей, поэтому и разозлился.

— Но вы не убивали, конечно же, — как бы невзначай повторил следователь.

— Я похож на убийцу? — возмущённо гляжу на него и перевожу взгляд на Фишлера. Дескать, давайте, выдвигайте претензию! — Вы хотя бы поговорили с господином Мирским, который ведёт дела по «Европе» и «Сакмаре»?

— Действительно, Поликарп Иванович, вы переходите границы дозволенного, — адвокат даже привстал, разыгрывая возмущение.

— Прошу прощения, — Вершинин, на лице которого не было ни капли смущения, выставил перед собой ладони. — Но не забывайте, что я следователь, и обязан проверять любую версию, которая выведет на след преступников. С графом Татищевым я ещё поговорю. Давайте вернёмся к нашим баранам. Михаил Александрович, а среди ваших однокурсников нет кровников?

— Исключено, — твёрдо ответил я.

— А я слышал, что вы уже успели провести дуэль с Андроном Яковлевым. В чём была причина столь стремительной сатисфакции? Чуть ли не в самом начале обучения?

— Говнюк он, — буркнул я. — Вёл себя неподобающе среди таких же, как и он, абитуриентов. Вот и не сдержался я, призвал к порядку. Слово за слово, сцепились.

— Понятно, — кивнул Вершинин. — Мотив слабенький.

— Конечно, — фыркнул я. — Дуэлянт он сильный, репутацией дорожит. Но в криминал он не полезет. Не верю, что Яковлев подстроил покушение.