Тело девочки вспыхнуло.

Зелёный свет ударил изнутри — сквозь кожу. Ника схватилась за грудь обеими руками, скрючилась и зашипела сквозь зубы. Лицо побелело, на лбу выступила испарина. Шовчик рядом вскочил и заскулил — попытался лизнуть ей руки, ткнуться мордой в лицо. Три секунды — и свет погас.

— Третий раз за два дня, — процедил Раннер.

Внутри этой девочки сидел огромный древесный дракон. Существо, запертое в теле восемнадцатилетней девчушки. Режиссёр подошёл и передал мне мыслеобраз: яркий зелёный сгусток, втиснутый в стеклянный шар, покрытый трещинами. Давление нарастает.

— Она же не умрёт? — спросил я у Альфы Ветра.

В ответ в голове послышался голос тигра.

— Если не найдём решение — умрёт. Дай нам время, мы вытащим нашу пугливую сестру.

Я посмотрел на Нику, которая уже улыбалась Раннеру и болтала о чём-то — спокойная, весёлая, ни следа боли на лице. На блондина-гладиатора, который улыбался в ответ и веселил девушку, делая всё, чтобы она пережила потерю брата.

Вскоре ветер сменился.

Открытое море кончилось — корабль вошёл в узкий пролив между скалами, и мир вокруг изменился.

Чёрный обугленный камень поднимался по обе стороны, срезая половину неба. На уступах росли деревья с серебристой корой, изогнутые под невозможными углами, почти без листвы. Дышать стало тяжелее — матросы сбавили голоса, рулевой вцепился в штурвал обеими руками, хотя ветер почти стих.

Вода изменила цвет. Синева открытого моря сменилась свинцовой чернотой, волны двигались вязко, и отражения в них уходили слишком глубоко.

Стая напряглась. Низкий глухой рык Афины прокатился по палубе. Карц прижал уши, белое пламя на хвостах вспыхнуло ярче. Старик поднялся на лапы. Волчонок заскулил, снова утыкаясь носом мне в ногу.

Под килем прошла тень — длиннее корабля, может, раза в полтора. Палуба качнулась — нечто протащило своё тело в метре под днищем.

Доски завибрировали, на столе в каюте капитана звякнула посуда. Тень всё скользила — от носа к корме, потом обратно.

На палубе стало тихо. Ни разговоров, ни смеха, ни скрипа канатов — только плеск воды о борта и собственное дыхание.

Раздался тяжёлый хлопок кожи о воздух, и возле меня с глухим стуком приземлилась мантикора. Она перемахнула расстояние между нашими кораблями одним затяжным прыжком.

Нойс легко спрыгнул на палубу. В его глазах не было тревоги — он знал, с чем имеет дело.

— Добро пожаловать на Южные острова. — сказал гладиатор ровным голосом, обращаясь ко всем сразу. — Не дёргайтесь. Нас просто проверяют.

Город Семи Хвостов вырастал из чёрных скал, ярус за ярусом, и первое, что ударило по ноздрям — запах. Нет, скорее с десяток запахов спрессованных в густую волну: сера, морская соль, жареное мясо, кислотный привкус яда и нагретый камень. Запах города, построенного на костях тварей.

«Морская Волчица» вползла в гавань — осторожно, будто капитан судна Хорст боялся зацепить килем что-нибудь живое на дне. И, судя по тому, что шевелилось под чёрной водой бухты, боялся не зря. Рулевой, молчаливый парень с яркой татуировкой на плече, держал штурвал побелевшими пальцами. Команда — двенадцать матросов, нанятых в Оплоте Ветров (которые с удовольствием свалили с разрушенного города) — работала молча, без обычных перебранок, поглядывая за борт.

И тень, которая вела корабли, исчезла.

— Что это за тварь была под нами? — спросил я Нойса.

— Приезжим знать не обязательно, — с каменным лицом ответил гладиатор.

Гавань была вырублена в скале — полукруглая, с тремя каменными пирсами, уходящими в воду, и волнорезом из гранитных блоков. У причалов стояло с десяток судов — торговые баркасы, две военные галеры с тараном на носу и чёрными парусами, низкая шхуна с клетками на палубе. В клетках шевелилось что-то чешуйчатое.

Не успела «Волчица» коснуться бортом причала, как с пирса зашагали трое.

Двое — портовые стражи. Кожаные доспехи, усиленные пластинами из тёмного хитина, на поясах — короткие мечи с зазубренными лезвиями. Загорелые, жилистые, со шрамами на открытых предплечьях. Двигались уверенно и широко — люди, привыкшие, что им уступают дорогу.

Третий — укротитель. Это я понял сразу, потому что рядом с ним на толстой цепи шёл зверь.

Не знакомый — ничего подобного на нашем континенте не водилось.

Тело ящерицы, но вертикальное, на двух задних лапах, передние — короткие, с тремя когтями каждая. Морда вытянутая, усеянная костяными наростами, пасть приоткрыта — в ней блестели два ряда зубов, загнутых внутрь. Хвост был толстым, мускулистым, с шипастым набалдашником на конце. Тварь была ростом с человека и воняла тухлым яйцом.