Анжелика — дочь губернатора, гордая, неприступная и красивая.
Фабиан — сын погибшего управляющего и воспитанник её отца.
Отправляясь на службу в Индию, Фабиан задал тот единственный вопрос, на который возлюбленная ответила отказом.
Пять лет спустя всё перевернулось.
Привычный мир Анжелики рухнул: отец обанкротился, богатый жених оказался мошенником и игроком.
И тут появляется ОН. Тот, кому она отказала. И тот единственный, кто способен спасти её семью от разорения.
Одна случайность, одна подлость, и они оказались связаны. По договору.
Анжелика и её лучший… Вот только непонятно, кто он на самом деле?
Друг, возлюбленный или враг?
***
— В течение трех месяцев мисс Анжелика не принимает других ухажеров. Не допускает новых скандалов. Не дает повода усомниться в своём поведении. В противном случае свадьбы не будет.
И снова повисла пауза — тяжёлая, вязкая. Взгляд карих глаз Фая подсказывал: это ещё не всё.
— Если вы не выполните мои простые условия, вернёте всё золото и выплатите компенсацию. Двадцать долларов сверх ста золотых, которые я уже передал.
Он даже не повысил голоса. Только взгляд стал острее, а руки то и дело сжимались в кулаки. Но и на этом Фай не остановился.
Бывший сын управляющего, снизошедший до своего покровителя и выкупивший его долги. Хуже всего было то, что теперь он имел полное право диктовать правила в этом доме.
Он купил не только меня — всех нас. За жалкие сто золотых.
***
- Эмоциональные качели.
- Странная расплата за отказ.
- Спасение которое иногда хуже наказания.
- Сильные герои.
Глава 1
Предательство
Он вернулся другим.
Только одно осталось прежним — его взгляд.
Фай стоял передо мной, глядя сверху вниз. Чёлка чуть падала на лоб, а карие глаза прожигали насквозь.
Лицо капитана Сторма не выражало ни тени радости.
Парадный мундир украшали заморские награды, значение которых понимали немногие. Тёмная ткань плотно облегала широкие плечи, и казалось, он стал ещё выше и шире, чем прежде.
Несмотря на торжественную обстановку, новый особняк и полный дом гостей, он был мрачнее грозовой тучи.
Он игнорировал попытки моего отца лебезить и лишь кривился, когда тому в очередной раз приходилось напоминать о своих сомнительных заслугах и некогда высоком положении.
— Помнится, пять лет назад вы отказали мне, губернатор, — холодно произнёс Фай, прерывая очередную попытку папеньки меня сосватать.
— Ну что вы, капитан, с тех пор много воды утекло. Теперь вы с Анжеликой можете объявить о помолвке. Зачем вам простушка Лидия? Ни состояния, ни рода. Вы давно переросли девочку. С нее нечего взять, кроме миловидного личика. Ни манер, ни выдержки.
Фай медленно покачал головой, и на переносице пролегла резкая складка.
— Затем, что существует такое понятие, как честь, губернатор. Но, полагаю, вам оно не знакомо, — холодно отрезал он и развернулся.
Лицо отца вытянулось, а я проводила спину бывшего друга долгим взглядом.
Это было унизительно.
Нет, это было убийственно унизительно.
— Я говорила тебе, отец, — прошептала я и тут же наткнулась на его взгляд, полный плохо скрываемой ярости.
— Если бы не твой дурацкий характер, мне бы не пришлось унижаться. Это ты не сумела удержать Патрика Свона в Атланте, — зло процедил он, уже выискивая глазами новую « добычу».
О бегстве Патрика я не жалела ни минуты.
Знал бы отец, чего стоил мне каждый визит этого « завидного жениха». Мистер Свон вовсе не собирался на мне жениться, зато все пять лет искусно водил папеньку за нос, втягивая его в сомнительные предприятия.
— Мне нужно на воздух, — прошептала я, чувствуя, как корсет безжалостно впивается в рёбра.
Перетянутое почти вдвое туже допустимого, это модное орудие пыток безжалостно выдавливало из груди последний глоток тяжёлого, пропахшего вином воздуха.
Отец лишь скривился и небрежно махнул рукой.
Получив отказ от того, кого еще утром называл « спасителем», он решил заглушить неудачу новым унижением и направился к столу с картами.
Остатки серебра тяжёлым грузом оттягивали его карман, и в блеске глаз уже читалось твердое намерение исправить столь досадное недоразумение — и вслед за честью проститься ещё и с деньгами.
Летний воздух обжег легкие, не принося облегчения.
Наклонившись через поручень, я пыталась вдохнуть, но каждый раз лишь тихо сипела, чувствуя, как кружится голова.
— С ума сошла! — раздался приглушенный рык, и меня втянули обратно.
Холодные мужские руки сомкнулись на плечах, и в затуманенном предобморочной мглой сознании немного прояснилось.
— Ниже, — просипела я, отрывая его руку от плеча и прикладывая к груди.
Прохладная ладонь помогла прийти в себя и сделать вдох.
В глазах моего ночного спутника мелькнуло удивление, затем вспыхнула ярость, и он резко отстранился.
— Похоже, ты не сошла с ума, просто совсем утратила стыд, — криво усмехнулся.
Что ж, за последние годы я многое утратила, и скрывать это было бессмысленно.
— Уже давно, — не стала спорить я с бывшим другом. — Долги не способствуют ни гордости, ни достоинству.
Несмотря на напускную уверенность, щеки запылали. Только сейчас я осознала, что почти сама заставила мужчину коснуться моей груди.
Что бы сказала маменька, будь она здесь.
С груди вырвался короткий смешок, и я попыталась опереться на поручень. Однако пальцы скользнули мимо. Инстинктивно выставив руки вперёд, я тут же натолкнулась на твёрдую, как камень, грудь.
— Анжелика, ты пьяна, — прошептал Фай, сжимая меня в объятиях и всматриваясь в лицо.
Сумрак и задернутая штора скрывали посиневшие губы и то, как жадно я ловила воздух.
— Нечем дышать, — просипела я в расплывающееся лицо бывшего друга.
Фай сначала улыбнулся, затем наклонился ниже и приложил два пальца к моей шее. Под его холодным прикосновением пульс бился неровно и слишком быстро.
Я видела, как меняется лицо капитана. Тень понимания скользнула по его чертам, стягивая губы. Гнев на мгновение отступил, уступив место осознанию, но почти сразу вернулся — еще более жесткий и опасный.