— Агент… — он запнулся, будто, не веря собственным глазам. — Агент Замухрышка, — наконец произнёс он с тщательно сдержанным выражением.

— А… от него… — разочарованно протянул лейтенант.

Хотел добавить, что его совершенно не волнует, что там написал этот никчёмный агент, и что он с радостью проигнорирует очередной никчёмный доклад. Но вслух этого не произнёс. В своих мыслях он уже вернулся на тёплый песчаный пляж вместе с Арлей. Они расположились на шезлонгах под большим зонтом, и он уже начал наносить солнцезащитный крем на её нежную кожу. Начал со спины — широкими плавными движениями распределял крем между лопаток, постепенно спускаясь всё ниже. И вот здесь из мысленного моря вынырнул этот ненавистный агент Замухрышка и решительно разрушил всю идиллическую картину.

— И что там пишет эта Замухрышка? — спросил Обри, нехотя протягивая руку за планшетом.

— Агент докладывает о предательстве в рядах Имперской Закупочной Корпорации, — сжато пересказал Майкс содержание сообщения, пока лейтенант просматривал верхние строки. — Утверждает, что их куратор, некто Финир, в действительности работает на Мидланд и умышленно подставляет их под удар.

— Финир? — переспросил Обри с откровенным недоверием в голосе. Он поднял взгляд от планшета. — Да этот Замухрышка, похоже, сегодня слишком много выпил. Или вообще там окончательно свихнулся.

— Не знаю, пил он или нет, — пожал плечами Майкс, — но он настаивает, что глава Службы Безопасности Имперской Закупочной Компании специально подставил их. Причём дважды подряд.

— Дважды, — повторил Обри, и что-то в этом слове зацепило его. Он неплохо знал Финира, начальник охарактеризовал того как разумного, педантичного, осторожного. Именно такие люди либо безупречно честны, и если уж решаются на предательство, то делают это крайне хладнокровно и расчётливо.

Обри бросил взгляд на планшет, пробежал глазами несколько строк. На его мысленном пляже лежала полуобнажённая Арлей, и он быстро передумал углубляться в служебные подробности.

Я уже в отпуске, — сказал он сам себе.

— Кстати, где сейчас находится этот агент? — спросил он, больше формально, чем из реального интереса, откидываясь на спинку кресла.

— Точное местоположение неизвестно, — отозвался Майкс. — В последний раз выходил на связь из промышленной зоны в четвёртом секторе. Сигнал был кратким.

— Один или вместе с Варгосом?

— По всей видимости, вместе. — Сержант заглянул в планшет. — В докладе упоминается, что они действовали совместно. Судя по тому, как сформулировано сообщение, — Майкс слегка замялся, подбирая слова, — ситуация у них… нестандартная.

— Нестандартная, — фыркнул Обри. — У этой парочки ситуация всегда нестандартная, как и они сами, — он положил планшет на стол. — Ну ещё бы. Когда это они действовали порознь? Можешь идти, сержант, я разберусь во всём сам.

Майкс кивнул и развернулся к выходу — чётко, по-военному. Обри проводил его взглядом и уже начал мысленно возвращаться на пляж, когда вдруг передумал.

— И ещё, сержант, — голос его стал жёстче, почти неузнаваемо изменившись буквально за секунду. Майкс остановился на пороге, обернулся. — Никому ни слова об этом докладе. Информация строго секретная. Понял?

Сержант встретил его взгляд — спокойно, без лишних вопросов. Просто понимающе согласно кивнул и произнёс:

— Понял, лейтенант.

Когда сержант ушёл, негромко прикрыв за собой дверь, лейтенант Обри некоторое время смотрел ему вслед — пожалуй, дольше, чем следовало бы. Потом медленно, закинул ноги на стол и откинулся в кресле. Планшет с докладом лежал на столе, мигая оранжевым индикатором. Обри покосился на него, нажал на нейросети всего одну виртуальную кнопку — «Архивировать» — и вновь посмотрел на планшет.

Если взглянуть объективно, картина складывалась довольно неприятная.

К тому же этот ненавистный Отпуск снова украл у него бластер во время последней операции — лейтенант до сих пор морщился, вспоминая об этом — а Финир потом лично отобрал у него оружие и вернул его обратно, с выражением невозмутимой снисходительности на лице.

Чушь собачья всё это про Финира. Не работает он ни на кого, кроме собственной карьеры.

Обри удовлетворённо хмыкнул и закрыл глаза.

Вот так. Тема закрыта. И заархивирована.

У меня отпуск по ранению. Врач сказал: три недели. Три недели абсолютного, блаженного, никем не нарушаемого покоя.

И немедленно перед внутренним взором возник пляж. Белый песок без единого камешка. Голубоватое небо с двумя солнцами. И Арлей. Она лежала на полотенце, раскинув руки, с расслабленной улыбкой на загорелом лице, а он заканчивал намазывать ей спину солнцезащитным кремом. Медленно. Тщательно. С профессиональным вниманием к деталям.

Руки скользили всё ниже. Вот уже показалась её упругая, спортивная попка — Арлей, судя по всему, совершенно не возражала против такой заботы. Более того — казалось, ей это даже нравилось.