— Видишь, мама, никаких опытов!

Я в одно мгновение оказалась рядом с ней оттащила её от камеры, после чего принялась ощупывать и обнимать. И только тихий голос Сидоренко выразил мои мысли, которые я была не в состоянии произнести:

— Простите нас, пожалуйста, если сможете…

Домой я ехал с капитаном Воробейкиным, Макса согласился подвезти до дома кто-то из полицейского участка. После демонстрации магии, все вели себя тихо, словно пришибленные. Мама Наташи пару раз пыталась что-то сказать, отблагодарить, но каждый раз осекалась, глядя на моё избитое лицо. В конце концов она тихо попросила о возможности вернуть Наташу в хоспис, на что я просто ответил, что никому не запрещал туда приводить детей, хотя её девочке уже это и не надо. Проблемы у неё ещё остались, но их теперь можно вылечить уже и без моего вмешательства.

От этих едва не расплакалась сама Наташа, выдавив из себя:

— Так я, что, больше тебя не увижу?

Я так же честно ответил, что не знаю, после чего мыс капитаном покинули участок.

Капитан в дороге молчал. А уже припарковавшись, всё же сказал:

— Дмитрий, я тоже должен перед вами извиниться, ведь я тоже не верил, что вы — маг.

— А за что вам извиняться, Павел Петрович? Вы вроде и не были обязаны в это верить… А вот за то, что я с Максом попал в историю и вас не предупредил, когда со двора уходил, за это Вы меня извините. Это действительно нехорошо вышло.

— Что ж, это радует, что вы понимаете, глядишь, в следующий раз поступите иначе. Хотя, скорее всего, начальство после сегодняшнего инцидента будет настаивать на скорейшем вашем переселении в частный дом на территории какого-нибудь закрытого комплекса.

— Мы же уже это обсуждали…

Но договорить мне не дала толпа старушек, окружившая нас на подходе к подъезду.

— Ваше магичество, полечите меня, совсем плохо себя стала чувствовать в последнее время.

— Нет, меня!

— Меня, меня!

— Да куда тебе, ты ещё скачешь, как молодая коза!

— Сама коза, овца драная!

Неожиданно старушки стали мутузить друг друга клюками, причём через меня и телохранителя, да так, что нам и доставалось больше всех.

Внезапно, выглядящий растерянным капитан, который явно не понимал, что делать с бешенными бабками, резко гаркнул:

— А ну заткнулись кошёлки! Вы парня своими палками почти убили! — при этом он поддержал меня под руку и нажал на какую-то точку на шее, от чего я почувствовал там резкую боль, а потом потерял контроль над своим телом. Сознание оставалось на месте, я всё слышал и осознавал происходящее вокруг, но пошевелить не мог даже пальцем. Нормальный у меня телохранитель! Вместо того, чтобы вырубить нападающих бешенных бабок, он вырубил меня. И где в жизни справедливость?

Бабки принялись квохтать, лебезить перед капитаном, извиняться, что-то ещё нести своими приторными елейными голосами, но капитан, подхватив меня подмышками, тащил в сторону подъезда.

Дверь в подъезд он благоразумно закрыл перед носом старушек, хотя они и пытались просочиться внутрь, но он казённым голосом заметил:

— Не положено! — и это почему-то подействовало. Бабки едва по стойке «смирно» не выстроились от этой фразы. Забавно!

Как только дверь отсекла нас от зловредных бабулек, Воробейкин принялся массировать мне шею, где недавно что-то нажал, после чего чувствительность стала потихоньку возвращаться и уже вскоре я встал на ноги, хотя языком по-прежнему ворочал с трудом. Выяснилось это после попытки задать вопрос:

— Эфо фо фефяс фыфо?

— Это был спецметод, не заморачивайтесь Дмитрий. Лучше, пойдёмте домой, а то ещё прорвутся сюда ненароком старушки, что тогда делать будем?

С такой точкой зрения на ситуацию пришлось конечно согласиться и медленно ковылять домой. Чувствовал себя развалиной, хотя даже после избиения полицейскими чувствовал себя лучше.

Мы дошли до квартиры, и мой телохранитель завёл меня домой, помог раздеться, разуться, после чего довёл до дивана, на который я буквально рухнул.

— Отдыхайте, и действительно подлечитесь хоть немного, а то маму напугаете!

Блин, а вот про маму я не подумал. Её пугать и правда не стоит. Пришлось заниматься самолечением. И пусть энергии за прошедший час набралось не так уж и много, но её вполне хватит на полтора десятка средних лечений, правда ненаправленных. Но это и не важно. Мне нужно сейчас общее лечение, так что…

Восемь средних заклинаний лечения спустя я был в полном порядке. Мог бы сейчас и Макса подлечить, а то он небось мучается… Эх, а ведь его-то мама в таком виде точно застанет! Вот скандал будет! Блин, опять проблемы на ровном месте. А всё из-за чего? Из-за чего начались у нас сегодня неприятности?

Ну если так глубинно вдуматься, то получается из-за того, что я начал лечить ту старушенцию. На нас напала её подруга, из-за этого мы с Максом свалили куда подальше от дома, не предупредив охрану, вляпались в эту акцию протеста у хосписа, потом попали в полицию, где нас тщательно избили. А уже после того, как выбрались и добрался с Павлом Петровичем до дома, меня чуть не сожрали старушки, жаждущие лечения. Сдаётся мне, что люди желающие исцеления не остановятся ни перед чем.

От последней мысли меня прошиб озноб. А ведь это были безобидные старушки, а если это окажется человек со связями? Что ему помешает похитить маму, Макса, его семью? Ведь у людей во власти рамки совести мягко говоря размыты. Так что для достижения своей цели, чьё-то благополучие никого волновать не будет и уж точно не будут волновать сопутствующие потери.