Шрифт:
Сильно зажмуриваюсь и часто-часто качаю головой.
Нет!..
Не нужно говорить мне этого. Пожалуйста…
Я не могу ответить взаимностью!..
Ненавижу себя, но в это самое мгновение думаю о том, что хотела бы услышать это признание голосом другого мужчины.
Борясь с подступающим приступом истерики, отключаю звонок.
И даю волю своим эмоциям…
А через два дня от Мелены я узнала, что была права.
Леон прощался со мной…
Он подписал контракт и окончательно вступил в ряды так называемых стражей. Тех, кто следит за соблюдением равновесия и порядка в мире двуликих.
Как мне кажется это удобное, почти приторно-доброе название, призвано скрыть истинную, куда более суровую природу их деятельности.
Им бы больше подошло назваться палачами.
Их методы безжалостны и неприглядны. Порядок, который они наводят, часто совершается через насилие, устранение неугодных, и через манипуляции, которые зачастую оставляют после себя разрушенные судьбы.
Они действуют под покровом таинственности, чтобы никто не знал, кто ударил, кто разрушил, кто заставил исчезнуть.
Их «равновесие» нередко означает подавление одной из сторон, чтобы другая могла продолжать существовать.
Фактически своим решением Леон поставил точку на своей личной жизни.
Ведь стражи лишены подобной «слабости».
Не хочу думать, что я причастна к его выбору, но не могу перестать это делать.
Если бы я знала, что он задумал, то попыталась бы переубедить.
Всё бы сделала для этого.
Ведь стать частью системы для такого сильного оборотня как Бережнов не составляет особой сложности, а вот выйти из неё… невозможно…
Глава 52
Лера
– - Бабушка тебя очень любит, родной мой, - после этих слов мама с умилением принимается тискать щёку сидящего за обеденным столом Матвея.
Стоя у окна, наблюдаю за тем, как малыш недовольно кривится, пытаясь отстраниться от навязанной ласки.
– - Хочешь ещё конфетку? – мама идёт на крайние меры, стараясь расположить к себе внука.
Невольно улыбаюсь. В проявлении чувств малыш, пожалуй, полная копия своего отца.
От мыслей об Айдаре внутри болезненно ёкает.
Продолжительным вдохом пытаюсь снизить давление в груди.
В кухне родительского дома витает сладкий аромат свежей выпечки.
Пахнет ванилью. Да, точно.
Говорят, что этот запах действует успокаивающе. Но видимо не на всех.
Вместо умиротворения, я чувствую лишь растущую тревогу, сжимающую мою грудь холодными щупальцами. И беспокойство, которое не унять никакими приятными ароматами.
Айдара нет уже три недели.
И не это самое страшное, а то, что последние десять дней он вообще не выходит на связь.
Я не знаю где он и что с ним.
Отчаявшись, попыталась хоть что-то выяснить у супруги Альфы, но сделала себе только хуже. Полина Астахова ничего не знает о местонахождении наших мужчин. Не думаю, что она меня обманывает.
Не понаслышке зная о «тёмных» сторонах жизни двуликих, и подозрительных методах ведения бизнеса Демида Астахова, предполагать можно всё что угодно.
Айдар настаивал на том, чтобы я была на связи. Не думаю, что это было продиктовано не свойственной ему сентиментальностью. Я уже поняла, что это была необходимость.
Тогда почему он не найдёт способ связаться со мной?
Всё настолько плохо?..
Он же… он ведь… жив?..
Очередной всплеск адреналина провоцирует головокружение.
– - Лера? – будто издалека доносится до меня мамин голос. – Ты меня слышишь?
Кажется, из-за постоянного стресса я становлюсь рассеянной.
– - Что? – спрашиваю, глядя на Матвея.
– - Да что с тобой происходит? Из-за этого… из-за Шакурова что ли мечешься? – выдаёт зло и поджимает губы. – Нагуляется вдоволь и вернётся, сама знаешь.
Её удар достигает цели.
И не потому, что думаю так же, а потому что моя мать снова открыто демонстрирует свою ненависть.
Она даже не пытается сдержаться, чтобы не сделать мне больно.
Может дело не только в её презрении к Шакурову, но и во мне лично?
– - Мам, а если я рожу от Айдара, ты так же будешь любить моего ребёнка как Матвея? – интересуюсь с показным спокойствием.
Обида острыми иглами пронзает горло.
Сводит так что дышать больно.
Надо признать, этот вопрос шокирует нас обеих.